Причины духовного оскудения
Свщмч. Владимир (Богоявленский)   25.03.2015

Слово сказано 5 июля 1909 года в Троице-Сергиевой Лавре, в день открытия I-го Всероссийского иноческого съезда.

Были века, когда быть христианином значило то же, что быть святым. Были затем столетия, когда первый пыл религиозного воодушевления хотя у многих и остыл, но зато у многих других был еще настолько силен, что давал тысячи святых. Были, наконец, времена, когда количество святых весьма сокращалось, когда, хотя и были мученики, но мученики уже не за имя Христа и Его истину, но мученики своих собственных похотей и страстей. Вот эти то времена и прозревает пророчески псалмопевец Давид, когда он с глубокой скорбью воскликнул: «Спаси мя Боже, яко оскуде преподобный, и истина умалися в человецех».

Что мы, братие, живем в один из таких веков, может ли кто не согласиться с этим? Правда, есть еще праведные и святые люди и в наше время, ибо Церковь никогда не может быть без праведников, и если мы обратимся к церковной истории настоящего века, то найдем там имена таких святых, ко­торые как звезды сияют на горизонте современной Церкви. И мы еще так недавно имели утешение праздновать открытие мощей преп. Серафима Саровского, а в последние дни — восстановления общецерковного почитания св. Анны Кашинской. Но с другой стороны, если бросим общий взгляд на жизнь христиан, идущих по широкому пути греха и порока, то и мы вправе будем воскликнуть с псалмопевцем: «Спаси мя, Боже, яко оскуде преподобный, и истина умалися в человецех». Отчего же происходит то, что первые века христианства были так богаты святыми, а наше время так сильно оскудело ими? В Боге искать этой причины, конечно, нельзя, ибо Он, будучи святым Сам, хочет, чтобы и все люди были святы. «Сия есть воля Божия — святость ваша», пишет апостол. Для того Иисус Христос, Сын Божий, и вочеловечился, для того и пролил кровь Свою на кресте, чтобы нас омыть от всякого греха и неправды. Желая привести нас к святости и правде, Он открыл нам волю Божию и научил истине, показал нам путь жизни и Сам первый прошел его, чтобы подать пример, которому мы должны следовать.

Но мы следуем не учению Христа, как делали святые, а внушениям своего собственного разума, мы поступаем не по примеру Иисуса, как поступали праведники, но по примеру мира, который весь во зле лежит. Вот почему оскуде преподобный, вот почему и истина умалилась между людьми.

На этих истинах я и хочу сегодня остановить ваше, братие, внимание.

Вам хорошо известно, как много было святых из всех возрастов и полов, из всех званий и состояний в первые века христианства, равным образом известно и то, каким путем и какими средствами достигали они святости. Они с полною верою принимали учение Евангелия, возвещаемое им апостолами, ревностно исполняли при помощи Божией заповеди Бога, обогащаясь делами правды и благочестия. Тогда провозвестнику Евангелия стоило только в самой простой и безыскусственной форме сказать слово, - и тысячи делались верующими и крестились во оставление грехов своих, и каждый из этих новых исповедников веры был настолько тверд и крепок, что готов был пожертвовать за веру не только своим имуществом, но своею кровью и жизнью. Тогда достаточно было сказать: «покайтесь»! и это слово тотчас же открывало грешникам врата неба. Тогда стоило только сказать: кто хочет, быть совершенным, пусть идет, продаст имение свое и раздаст нищим, и тотчас целые пустыни наполнялись отшельниками, бежавшими из мира, чтобы постом, молитвою и подвигами достигнуть совершенства. Тогда нужно было только сказать: кто хочет следовать за Христом, тот пусть отвергнется себя, возьмет крест свой и за Ним идет, — и по этим словам тысячи людей следовали за Христом под бременем тяжелого креста, среди скорбей и жестоких гонений, и оставались ему верными до смерти. Таким образом, причина, почему первые века христианства так богаты были святыми, есть вера христианская.

Этою верою святые одержали победу над ложными учениями, над прелестью и соблазнами мира. Этою верою победили они беспорядочные, нечистые влечения своего сердца и искушения злого врага. Этою верою достигли они силы и мужества к перенесению скорбей и страданий. Вера даровала им то величие добродетелей и ту христианскую твердость, которые приводят нас в изумление. А так как нашему времени не достает такой веры, так как гордость настоящего мира враждебно относится к учению Распятого и не считает достойным образованного человека веровать во что-либо другое кроме того, что внушает ему его разум, и признавать другие законы, кроме законов своих естественных влечений и страстей, то вот почему наши мысли и желания, наши цели и стремления так далеки от добродетельной жизни святых, как вечер от утра, как земля от неба, и мы с глубочайшим стыдом должны сказать, что оскуде между нами преподобный. Если некогда св. апостол Павел жаловался, что не все слушают слово Божие и следуют Евангелию, то мы, к сожалению, должны пожаловаться, что очень немногие следуют Евангелию и ведут истинно-христианскую жизнь. В самом деле, не говоря уже о живущих в мире, многие и из удалившихся от мира в святые убежища иноческих обителей приносят с собою туда мир с его суетою, с его страстями и пороками.

На оскудение подвигов благочестия в христианах жаловался еще преп. Ефрем Сирин в свое время, и его плач об оскудении святых прилично повторить и нам в настоящий раз. «Болит мое сердце», взывал святой проповедник покаяния, «страдает душа моя! Где взять мне слез и воздыханий, чтобы оплакать оскудение святости среди нас? Где у нас отцы? где святые? где бодрственные? где трезвенники? где смиренные? где кроткие? где безмолвники? где воздержники? где богобоязненные? Где сокрушенные сердцем, которые в чистой молитве стояли бы пред Господом, как ангелы Божии, и орошали бы землю слезами умиления? где беcсребренники, которые не стяжали бы ничего тленного на земле, но непрестанно следовали бы за Христом по тесному пути, с крестом на груди, готовые на каждый крест жизни? Нет ныне между нами их добродетелей, нет их подвижничества. Воздержание их нам тягостно, на молитву мы ленивы, на безмолвие нет у нас сил, а к пустословию мы очень склонны; на доброе у нас нет охоты, а на злое мы всегда готовы: вот, в какие живем мы времена».

Если так отзывался св. отец IV века о своем времени, которое, в сравнении с нашим, еще не скудно было благочестием, то что сказал бы он теперь, когда море неверия и нечестия затопило весь христианский мир.

Но, может быть, я слишком сгущаю краски и делаю слишком строгий и незаслуженный упрек нашему времени? В таком случае спросите самих себя и испытайте ваше собственное сердце: тверда ли и жива ли ваша вера в истины Евангелия, чиста ли ваша молитва, самоотвержена ли ваша любовь, велико ли ваше отвращение ко греху? Евангельские заповеди служат ли единственными началами ваших мыслей и желаний, ваших стремлений и действий? У Христа ли вы ищете утешения в страданиях, мужества в борьбе со злом и несчастиями? Или вы должны сознаться в совершенно противном? Испытайте, говорю, самих себя и решите, прав ли я, когда говорю вместе с псалмопевцем Давидом: «оскуде преподобный, и истина умалися в человецех».

Далее: подите на торжище жизни, побывайте в том или другом обществе и прислушайтесь к тем разговорам, которые ведутся там. Что слышите вы? Не говорят ли здесь и там совершенно открыто, что наука ныне победила веру, что вера в истины божественного откровения не идет уже к нашему просвещенному веку? Не ставят ли Христа, Сына Божия, в ряд обыкновенных человеческих учителей, отводя ему здесь только первое место. Не смеются ли над Его чудесами и евангельскими событиями, называя их сказками, не выдают ли святые таинства и церковные учреждения за учреждения человеческие и законы евангельские за такие правила, до которых образованному человеку нет никакого дела? Не поражают ли вас иногда даже малосведущие юноши своею дерзостью, до кощунства доходящею, такими суждениями о предметах веры и Церкви, которые могут проистекать только из глубоко испорченного, не христианского сердца? Не готовы ли эти недозрелые смельчаки вверх дном опрокинуть не только государственный наш строй, но и весь мир богооткровенных понятий?

Еще: возьмите в руки ту или другую книгу, тот или другой журнал нашей светской литературы. Не ясно ли выступает и здесь та же проповедь неверия, та же ненависть ко Христу, Его Евангелию и Церкви?

Рассмотрите, наконец, жизнь людей. Можно ли сказать, что она проникнута началом и духом Евангелия? Не руководить ли одним корыстолюбие и жадность, а другим плотоугодие и сладострастие? Не погружен ли один в цинизм и глубокую неопрятность и нечистоту, а другой в чрезмерную роскошь и прихотливую изысканность? В одном не убивает ли все высшие стремления жизни бедность и нищета, а другой не забывает ли о них среди богатства и роскоши пиров и удовольствий? На благое иго и легкое бремя Христа Иисуса досадуют эти чада мира и сбрасывают его с себя, считая его непосильным. Благочестие или набожность, которая находит свое удовольствие только в Боге, они называют ханжеством и лицемерием; честность и простоту, которая не знает никаких уловок и изворотов, которая ни в каких делах не сходит с пути правды и идет прямым, открытым путем, почитают недальновидностью и ограниченностью, кротость и смирение выдают за слабость; самоотвержение за сумасбродство, ревность за фанатизм, а твердость и решительность за бессердечие и жестокость. «Они», говорит Златоуст, «добродетель клеймят именем порока, потому что они слишком слабы, чтобы подняться до нея». И вот в таком то не верующем, надменном, оплотянившемся роде вы хотите, чтобы не оскудевал преподобный?

А между тем оскудение преподобных есть зловещее знамение для человеческого мира, ибо мир существует до тех только пор, пока есть в нем преподобные т.е. святые. «Семя свято стояние мира», говорит слово Божие. В этом слове не только отдельные народы, но все человечество представляется материалом, из которого Господь избирает годное для царствия Божия. Как золотопромышленник разрабатывает месторождение золота, доколе находит в нем драгоценный металл, так и Господь щадит народы, доколе находит в них души, способные усвоить богооткровенное учение и осуществлять его в жизни. Так Он сказал Аврааму, что Он ради десяти праведников пощадил бы несколько беззаконных городов. Так Он утешал св. пророка Илию уже оплакивавшего погибель народа израильского откровением, что есть еще в Израиле 7 тысяч человек, не преклонивших колена пред Ваалом.

Напротив, продолжим сравнение: как золотопромышленник оставляет землю, в которой не находит более золотой россыпи, и переносить в другое место свое заведение, так и Господь оставляет нравственно опустевший народ и переносить в другие страны Свою Церковь, как Он говорил иудеям, что отымет от них царствие Божие и передаст другим народам, способным принести плоды, что виноград передаст иным делателям. Господь терпит еще народ, если предвидит его обращение, как щадит доселе народ израильский; но когда этого не предвидит, стирает его с лица земли. Так Господь истребил весь допотопный мир, потому что он утратил все духовные силы, в которых могли бы привиться действия благодати. «Не имать дух Мой пребывати в человецех сих во век», сказал Господь о предпотопных людях «зане суть плоть» (Быт. 6, 3). Это оплотенение, это погружение людей в чувственность будет причиною кончины и настоящего мира: Господь сказал: «Сын человеческий пришед убо обрящет ли веру на земли»? (Лук. 18, 8).

Братие христиане! Хорошо просвещение, приятны успехи гражданственности, коими гордится наш век, но страшно становится за русский народ наш, когда видим, как он все глубже и глубже погружается в жизнь чувственную. Празднуя ныне в честь преп. Сергия, всю жизнь свою посвятившего на воспитание преподобных, помолимся у раки св. мощей его о том, чтобы выну пребывало святое семя в стране нашей, «чтобы не «оскудевал у нас преподобный». Наша земля утучнена костями святых; наша история полна великими деяниями угодников Божиих и знамениями благодати Божией. Наша народная сила возникла от святых корней.

Дадим ли ложному просвещению и обаятельному влиянию чувственного мира лишить нас этой силы, обездушить нас?

  • Добавил(а): Nata
  • Просмотров: 853
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]