Радость и красота
Протоиерей Николай Депутатов   02.10.2014

Мы не можем быть равнодушными к красоте Божия мира; не можем не любоваться красотой души милого нам человека. Радость и красота будут нашим вечным уделом. В искусстве мы в восторге от всего, что выражает Божественное, светлое, духовное, небесное. Во всем нам хочется видеть блистающую ризу Господню, любоваться отражением Его Божественных свойств. Душа тянется к сродному: в ней ведь заложен образ Божий. Она стремится к этому образу чрез красоту и радость, в чем бы они ни проявлялись. Радость - спутница наша. Некогда мы "воскреснем к радости неизглаголанной, для которой одной и рождаются, и умирают люди" (св. Симеон Нов. Богослов, т. I, стр. 15).

Человек смертный сознательно носит в себе, как свет, Бога, создавшего всяческая и самого сего человека, который носит Его - носит внутри себя как сокровище невыразимое, неизглаголанное, бескачественное, безвидное, безвещественное, оформленное лишь красотой неизреченного, предивного и всепростого, как свет - такой, который выше всякого света!" (Там же, т. II, стр. 364).

"Мною овладела гнетущая печаль, и сердце мое одержимо несносною тугою. Но таинственно воссиявший мне свет лица Твоего прогнал помыслы, изгладил тугу и низвел радость в смиренную мою душу. Итак, я и хотел бы, Христе, печалиться, но печаль не пристает ко мне. Печалюсь же я скорее о том, чтобы за эту радость не погибнуть и не лишиться мне, несчастному, будущей радости. Но не лиши меня ее, Владыко, никогда ни ныне, ни в будущем веке, Царю мой! Ибо созерцание лица Твоего есть радость: не Ты ли, Боже мой, являешься всяким и единственным благом? Но, доставляя видящим Тебя всякое благо, Ты исполняешь им по причастию и общению, тех, на которых взираешь, не тех, которые говорят об этом - увы! - как только о будущем, но тех, которые и ныне, находясь в теле, являются достойными Тебя, то есть очистившись чрез покаяние. Ты и Сам видишь их и им даешь ясно видеть Тебя, отнюдь не в привидении или воображении ума, и не одной только памятью, как думают некоторые, но самою истиною Божественного и страшного дела, во исполнение поистине Божественного домостроительства. Ибо Ты творишь тогда единение расстоящего, будучи Богом спасения для всех грешников" (Там же, т. III, стр. 36). "Послушайте, ведь потому Он и Спасителем называется, что доставляет спасение всем, с которыми соединился. Спасение же есть избавление от всех зол и вечное обретение в Нем всех благ, дарующее вместо смерти жизнь, вместо тьмы свет, вместо рабства страстям и постыднейшим деяниям совершенную свободу - всем соединившимся со Христом-Спасителем всех, которые приобретают тогда всякую радость неотъемлемую, всякое веселие и всякое радование" (Там же, т. III, стр. 77).

Античный мир видел красоту, но исключительно красоту тела и материальных вещей. Христианство принесло переоценку ценностей. Оно указало на нетленную красоту духа и жизни. Слабая, нежная полевая лилия для Христианства ценнее мертвой красоты порфировых и виссонных одежд. Жертва вдовицы, равняющаяся двум лептам, будучи лишена внешнего эффекта, прекрасна по освещению ее движениями великого благородного сердца. Евангелие осветило целый новый мир прекрасного. Вот святая радость молитвенного обращения к Отцу Небесному, красота нравственного подвига, детской непосредственности, голубиного целомудрия, глубокого сокрушения о грехах, нравственного возрождения и т.п. ...

Открыв красоту Неба и красоту духа, Евангелие дало новые возвышенные темы для художников христианского мира. Художественные памятники золотого периода Византийской истории хранят печать праздничной радости, восторженного экстаза, пережитых в момент торжества света над мраком, Христианства над язычеством. Склонный к глубокому лиризму, даровитый русский народ скоро начал отражать в произведениях искусства национальные особенности миропонимания и субъективных настроений. В архитектуре Византийских храмов просвечивает Византийский идеализм с его целостным устремлением к Небу, с полным обесценением земных условий бытия. В противоположность византийцу, русский человек не мог жить исключительно созерцанием идеальной стороны мира, притупив внимание к земным впечатлениям. В религии он искал силу, которая ему помогает нести тяжелый крест. Она ему необходима для его земной жизни. Он не брезгает земными заботами и не отрекается от земной страды. Такая психология определила архитектуру русских храмов, которые плотно примкнули к земле. Древнерусский храм своим скромным видом отвечал более индивидуальным свойствам души русского человека. Религиозные идеалы доступнее сердцу народа в национально-художественной передаче. В архитектуре древних храмов, в иконописи русский человек выражал нравственную красоту. К несчастью, последние два с половиной века в истории русского религиозного искусства характеризуются рабской зависимостью его от западно-европейского искусства. А сейчас, при сатанократии, оно обречено на уничтожение. Враги Бога не допустят какое-либо религиозное творчество.

Пошли нам, Господи, русским людям, остатку от древних, всю красоту и духовность нашего исконного, родного миросозерцания и всю радость, влекущую к идеалам православного Богосознания. "Твоя от Твоих - Тебе приносяще", - взываем мы в восторге духа, Богу Творцу - Вечной Красоте, нерукотворной, неподражаемой, неизъяснимой, но животворящей, как веяние Духа Божия. Да "возлюблю Тя, Господи, Крепосте моя, - Господь утверждение мое и прибежище мое". Красота Твоя, Господи! изумляет ум, поражает сердце, влечет к Себе мою душу и, вознося ее к любви, тесно связывает и соединяет с Собою. Ты - единственный источник мира! И чуждые этого Твоего мира - чужды радости, чужды и пленительной нетленной красоты.

  • Добавил(а): Nata
  • Просмотров: 943
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]