Увидев племянницу, мисс Полли не вскочила с кресла и не бросилась ей навстречу. И все-таки надо отдать ей должное: стоило Нэнси и девочке показаться в дверях гостиной, как она милостиво подняла глаза от книги и даже протянула Поллианне руку, каждый палец которой сейчас выглядел так значительно, словно воплощал собой "очень развитое чувство долга".

– Ну, как добралась, Поллианна? Я...

Больше мисс Полли ничего не успела сказать, ибо Поллианна пулей пронеслась через всю комнату и плюхнулась на ее жесткие и не привыкшие к такому обращению колени.

– Ой, тетя Полли, тетя Полли! Прямо не знаю, до чего я рада, что вы разрешили мне приехать и жить у вас, – всхлипывая, говорила она. – Вы даже представить себе не можете, как это здорово! Ведь теперь у меня есть вы и Нэнси, а после смерти папы у меня осталась только Женская помощь!

– Вполне верю тебе, хотя и не имею чести знать эту Женскую помощь, – сухо заметила мисс Полли, пытаясь высвободиться из цепких объятий племянницы.

– Нэнси, ты мне больше не нужна сейчас, – продолжала она, смерив служанку ледяным взглядом. – А тебя, Поллианна, прошу вести себя, как принято. Встань, пожалуйста, я даже не успела тебя как следует разглядеть. Издав нервный смешок, Поллианна тут же вскочила на ноги.

– Ну да, да, вы же меня никогда не видели, тетя, – затараторила она, – но во мне нет ничего особенного. Лицо у меня все в веснушках... Ой, мне ведь нужно объяснить вам еще про клетчатое платье, и про черный верх. Я уже рассказала Нэнси, как папа сказал...

– Да, да, дорогая, – перебила ее тетя Полли. – Для меня не имеет значения, что сказал твой отец. Полагаю, у тебя есть чемодан?

– Ну, конечно, тетя Полли. У меня прекрасный чемодан. Мне подарила его Женская помощь. Правда, он почти пустой, а моих вещей там совсем мало. Понимаете, среди последних пожертвований почти не было одежды для девочек. Но в чемодане есть папины книги. Миссис Уайт решила, что я должна взять их с собой. Мой папа...

– Поллианна, – снова перебила ее мисс Полли, и голос ее прозвучал резче прежнего. – Я думаю, что будет лучше, если ты сразу поймешь: я не хочу, чтобы ты говорила при мне о своем отце. Прошу тебя впредь этого не делать. Девочка судорожно вздохнула.

– Но, тетя Полли, значит вы хотите... хотите...

– Сейчас мы поднимемся в твою комнату, – воспользовалась паузой мисс Полли. – Полагаю, твой чемодан уже там. Я еще перед отъездом велела Тимоти, чтобы он сразу поднял твой багаж, если он вообще у тебя окажется. Иди за мной, Поллианна.

Поллианна послушно засеменила вслед за тетей. Она едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться, и в глазах ее стояли слезы. Однако секунду спустя она уже вновь гордо подняла голову. "Все-таки я рада, что тетя запретила говорить о папе, – подумала она. – Наверное, мне самой будет легче, если я перестану о нем говорить. Может быть, тетя потому и запретила мне?" Убедив себя таким образом, что тетя Полли печется только о ее благе, Поллианна смахнула слезы и принялась с любопытством оглядываться вокруг.

Они поднимались по лестнице на второй этаж. Тетя Полли шла впереди, и ее величественную поступь сопровождало шуршание шелковой юбки. Вдали, за тетей Полли виднелась раскрытая дверь, и Поллианна успела заметить светлые ковровые дорожки на полу и обитую атласом мебель. Ковер на ступеньках пружинил под ногами Поллианны, мягкостью и цветом он напоминал лесной мох, на стенах висели картины в массивных золоченых рамах, а ослепительный солнечный свет струился сквозь кружевные занавески.

– Ой, тетя Полли, тетя Полли! – восторженно прошептала девочка. – Какой же у вас удивительный дом! Наверное, вы очень рады, что вы такая богатая.

– Поллианна! – возмущенно воскликнула тетя, резко оборачиваясь к племяннице. – Ты просто ужасаешь меня! Как тебе такое только в голову пришло?

– Но что я такого сказала? – спросила девочка, которой и впрямь было невдомек, что оскорбительного нашла тетя в ее словах. – Разве вы не рады, тетя Полли?

– Разумеется нет, Поллианна. Надеюсь, я никогда не впаду в грех гордыни до такой степени. Как я могу гордиться тем, что дал мне Бог? И запомни, моя дорогая, самое последнее дело гордиться богатством, – с постным видом заявила почтенная леди.

Затем она отвернулась и продолжила путь. Они миновали холл и подошли к двери, которая выходила на другую лестницу. Мисс Полли еще раз похвалила себя за разумное решение. Первоначально она определила племянницу на чердак из двух соображений: ей хотелось по возможности отдалиться от общества ребенка и, одновременно, уберечь богатую обстановку: уж она-то была наслышана, как плохо обращаются дети с хорошими вещами. Но после того, как Поллианна проявила интерес к роскоши, мисс Полли решила, что она права вдвойне, и аскетическая обстановка скромного жилища на чердаке "убережет девочку от пагубного тщеславия".

Как ни старалась Поллианна не отстать от тети, ее огромные голубые глаза все же успевали отметить множество восхитительных подробностей, и дом ей нравился все больше и больше. Она с замиранием сердца ждала, за какой из этих дверей окажется ее собственная комната. Она уже почти представляла ее себе – полную ковров, картин, с красивыми занавесками на окнах. Комнату, которая будет принадлежать только ей! И вот, наконец, тетя Полли, остановилась перед дверью.

За дверью оказалась еще одна лестница. Но, к некоторому разочарованию Поллианны, тут не было ничего интересного. Они поднимались вдоль совершенно голых стен. Лестница вывела их на сумеречную площадку, по углам которой крыша смыкалась с полом. Там виднелись бесчисленные сундуки и коробки.

Воздух тут стоял такой спертый, что Поллианна инстинктивно задрала голову повыше. Пройдя несколько шагов, тетя отворила еще одну дверь.

– Вот твоя комната, Поллианна, – сказала она. – И чемодан твой уже здесь. Ключ у тебя с собой?

Поллианна, не сводя с тети испуганных глаз, молча кивнула. Тетя нахмурилась:

– Когда я что-то спрашиваю, Поллианна, я бы хотела, чтобы ты отвечала мне вслух, а не просто кивала головой.

– Хорошо, тетя Полли. Ключ у меня с собой.

– Вот теперь другое дело, моя дорогая. Я думаю, тут ты найдешь все, что тебе потребуется, – добавила она, с удовольствием окинув взглядом чистые полотенца на вешалке и полный кувшин на умывальнике. – Я пришлю Нэнси. Она поможет тебе разобрать вещи. Ужин в шесть часов, – закончила мисс Полли, и, выйдя из комнаты, спустилась вниз.

Какое-то время Поллианна стояла на месте и не сводила глаз с двери, за которой скрылась тетя Полли. Затем она окинула внимательным взглядом голые стены, пол и окна. Потом она увидела маленький чемодан, который совсем недавно стоял в ее комнате на Дальнем Западе.

Она подошла к нему и, опустившись на колени, закрыла лицо руками. В этой позе и застала ее Нэнси, которая пришла несколько минут спустя.

– Ах ты бедненькая моя овечка, – запричитала она, опускаясь на колени возле девочки и чемодана. – Так я и думала, что она доведет тебя до слез.

Поллианна подняла на нее заплаканные глаза и покачала головой:

– Нет, Нэнси. Это все я сама. Я все-таки ужасно недобрая и нехорошая. – Поллианна всхлипнула. – Я... я просто никак не хочу поверить, что папа больше нужен Господу и ангелам, чем мне.

– Совсем он им не нужен, – безапелляционно заявила Нэнси.

– Ой, Нэнси, нельзя так говорить! – испуганно воскликнула Поллианна; услышав кощунственные речи служанки, она даже плакать перестала.

Нэнси ответила ей смущенной улыбкой и с силой потерла глаза.

– Да ладно тебе, – примирительно проговорила она, – я ведь не имела в виду ничего плохого. – Давай-ка сюда ключ от чемодана, и мы быстренько разберем вещи.

Все еще продолжая всхлипывать, Поллианна вытащила из сумки ключ.

– Да там и вещей почти нет, – смущенно пробормотала она.

– Тем быстрее мы с этим управимся.

Лицо Поллианны вдруг озарила улыбка.

– Ой, а я сразу и не подумала, – уже гораздо веселее сказала она. – Верно, нам не придется долго возиться с разборкой. Значит, я могу радоваться, что у меня так мало вещей.

Услышав это, Нэнси просто остолбенела. Сначала она не знала, что и сказать. Потом, едва ворочая языком, произнесла: – Ну... в общем... ты, верно, права. Затем она решительно принялась распаковывать чемодан Поллианны. Со свойственной ей ловкостью она быстро извлекла на поверхность книги, штопанное белье и несколько убогих платьев. Поллианна уже совсем успокоилась, и улыбка не сходила с ее лица. Она принялась порхать по комнате, развесила платья, сложила книги на столе и убрала белье в ящики комода.

– Теперь я вижу. Это просто отличная комната! – сказала она. - Вам тоже так кажется, Нэнси?

Но Нэнси ничего не ответила. Сунув голову в чемодан, она всем своим видом старалась показать, что слишком поглощена разборкой. Поллианна с тоской глядела на голую стену в том месте, где следовало висеть зеркалу.

– Нет, конечно, я даже рада, что тут нет зеркала, – спустя мгновение успокоилась она. – Теперь я не буду то и дело расстраиваться из-за своих веснушек.

Нэнси издала какой-то странный звук, но стоило Поллианне обернуться, как она снова уткнулась в чемодан. Поллианна подошла к одному из окон и, поглядев на улицу, громко захлопала в ладоши.

– Ой, Нэнси! Я и не заметила сразу. Какие же отсюда видны замечательные деревья, и дома, и такой красивый шпиль на церкви, и река блестит, как серебро! Нэнси! Я и не думала, что из моей комнаты такой красивый вид! Я так рада, что тетя поселила меня здесь. Теперь мне действительно не нужны никакие картины!

И тут Нэнси вдруг разрыдалась.

– Нэнси! Нэнси! Что с вами? – бросилась утешать ее Поллианна.

Внезапно ее словно осенило, и она испуганно прошептала: – Наверно, это была ваша комната?

– Моя комната? – ошеломленно переспросила Нэнси. – Если ты не ангел, – превозмогая душившие ее слезы добавила она, – и если ты не спустилась к нам прямо с небес, и если некоторые злыдни не начнут есть землю, если... О, Боже, это она мне звонит!

Завершив свою проникновенную речь таким невразумительным образом, Нэнси выскочила за дверь и с грохотом понеслась вниз по лестнице. Оставшись одна, Поллианна снова подошла к окну и принялась любоваться тем, что она ухе называла "своей картиной". Вдоволь налюбовавшись, она почувствовала, что просто умирает от духоты, и повернула задвижку окна. К ее радости, задвижка легко подалась. Она толкнула вверх раму и столь же легко подняла окно*.

* Имеются в виду "американские окна", которые распространены в США; они поднимаются вверх наподобие окон в железнодорожных вагонах.

Поллианна высунула голову наружу и жадно вдохнула свежий воздух. Не медля, она подбежала к другому окну и быстро проделала с ним ту же операцию. Огромная муха пронеслась мимо ее носа и принялась с жужжанием летать по комнате. Затем в комнату влетело еще несколько мух, но Поллианна не придала этому никакого значения. Ее занимало другое: возле второго окна росло замечательное дерево, и его толстые ветви так и манили спуститься вниз. Она громко засмеялась.

– По-моему, я смогу это сделать, – азартно сказала она.

Осторожно перебравшись на карниз, Поллианна без труда прыгнула на ближайшую ветвь дерева. Потом, с поистине обезьяньим проворством, перебираясь с одной ветви на другую, Поллианна спустилась на самый нижний сук. Все-таки даже сейчас она была слишком высоко от земли и, несмотря на богатый опыт лазания по самым разнообразным деревьям, не сразу решилась расстаться с веткой. Она долго примеривалась, затем уцепилась руками за сук и, повисев некоторое время, разжала пальцы. Воздух засвистел у нее в ушах, и Поллианна опустилась на мягкую траву. Поднявшись на ноги, она с любопытством осмотрелась вокруг. Она стояла в саду, где работал согбенный старик. За цветником начиналось поле; его перерезала тропинка, которая вела на самую вершину холма, а на вершине, возле огромной скалы, высилась одинокая ель. У Поллианны дух захватило от восторга. Никогда в жизни она не видела такой красоты!

Поллианна с удивительной ловкостью обогнула цветник, быстро пробежала поле и, лишь совсем немного запыхавшись, устремилась вверх по тропинке. Правда, довольно скоро она поняла, что подняться будет не так-то легко. Когда она смотрела на вершину от дома, ей казалось, что до нее рукой подать. Теперь она все шла и шла, а вершина словно не приближалась. И все-таки ей очень хотелось добраться до этой скалы, и она упорно продвигалась вперед.

Тем временем часы в холле мисс Харрингтон пробили шесть. Когда отзвучал последний удар, Нэнси позвонила в колокольчик, возвещая наступление ужина. Мисс Полли вышла в столовую. Поллианны не было. Выждав три минуты, мисс Полли нахмурилась; нетерпеливо топнув ногой, медленно поднялась со стула, дошла до лестницы в холле и стала слушать. Затем решительно повернулась и величественно вплыла обратно в столовую.

– Нэнси, – твердо заявила она, как только девушка появилась в столовой. – Моя племянница опаздывает к ужину. Нет никакой нужды ее звать, – строго предостерегла она, заметив, что Нэнси дернулась было в сторону холла, – я ее заблаговременно предупредила, во сколько надо садиться за стол. Теперь пусть расплачивается за свою невнимательность. Надеюсь, это научит ее пунктуальности. Когда она спустится, будь любезна, покорми ее на кухне молоком с хлебом.

– Хорошо, мэм.

К счастью, мисс Полли не видела лица Нэнси. При первой же возможности, которая представилась Нэнси после ужина, она прокралась по черной лестнице в комнату на чердаке.

– Да, да, конечно, так я и буду кормить ее хлебом с молоком! – яростно бормотала она, отворяя дверь, – нет уж, дорогая мисс Полли, не позволю я морить голодом мою бедняжку только за то, что она наревелась и заснула.

Нэнси вошла в комнату и вытаращила глаза от удивления: Поллианны нигде не было.

– Куда же ты девалась? Куда же ты девалась? – повторяла она, заглядывая в шкаф, потом – под кровать, затем – в чемодан и под конец даже в кувшин.

Сочтя, что больше в комнате девочке спрятаться абсолютно негде, она выбежала из дома и со всех ног бросилась к старому Тому, который все еще работал в саду.

– Мистер Том! Мистер Том! – запыхавшись, выпалила она. – Этот чудесный ребенок исчез! Она, видимо, унеслась туда, откуда к нам пришла! Верно, она сейчас в раю, моя бедняжка! О, мистер Том! О, несчастная моя маленькая овечка! А она... О, она велела мне накормить ее на кухне хлебом с молоком! И это когда она уже вкушает с ангелами их пищу! О, бедненький мой ангелочек!

Старик выпрямился.

– Исчезла? У ангелов? – удивленно переспросил он, упорно разглядывая красное зарево заката. Какое-то время он молча смотрел в одну точку. Затем с улыбкой перевел взгляд на Нэнси.

– Да, милая моя, мне тоже сдается, что она решила забраться поближе к Богу, – сказал он и показал скрюченным пальцем на вершину холма. – Взгляни-ка туда.

Нэнси взглянула. Поллианна стояла на скале, и ее щуплая фигурка рельефно выделялась на фоне окрашенного закатом неба.

– Если она и решила таким образом попасть в рай, то сегодня это ей не пройдет, уж помяните мое слово, мистер Том, – сказала Нэнси. – А если хозяйка меня спросит, скажите, что про тарелки я не забыла, а просто пришла охота проветрить голову, – добавила она и быстро пошла по тропинке через поле.

Продолжение

Оглавление