О, я умею виртуозно быть вторым:
Вассалом, рыцарем, шутом и фаворитом,
Я не сбиваюсь с шага или с ритма,
Я соблюдаю правила игры.

Вода под этот камень не течёт,
и слава богу — сырость к ревматизму.
Что я ещё не видел в этой жизни,
помимо смерти? Тут она не в счёт.

О людях пустых назревают нелестные строки…
Для них нет своих, оттого так черствы и жестоки…
Ножом равнодушия ранят предательски в спину…
Они как фальшивый огонь неживого камина…

Купола — золотим
И меняем подзоры.
Восстают из руин
Церкви,
Радуя взоры!

Когда ты голодный и нищий
И счастия больше не ищешь—
Лишь мать приютит.

Созерцаю
Караваны облаков—
Вереницы
Сокровенных снов.

Звезда зажглась над сизой пеленой
Вечерних гор. Стран утренних вершины
Встают, в снегах, убелены луной.
Колокола поют на дне долины.

Любовью жить – не значит ставить кущи,
Поднявшись даже на гору Фавор.
Это – идти на голос Твой зовущий,
Смотреть на Крест не отрывая взор.

Едва рассвет блеснет зарею,
А уж с котомкой на плечах
Идут усердною толпою
Они с молитвой на устах

Глубокая таинственная ночь
Легла на отсыревшую дорогу,
И ветерок ушел куда-то прочь,
И только свежесть веет понемногу.