К чему это память моя о далёких и близких, —
Об участи трусов и участи храбрецов?
Не все мертвецы достойны своих обелисков,
Не все обелиски достойны своих мертвецов.

Горит свеча, не видя ничего, —
Ни Матерь Божью, ни ее Младенца,
Свеча слепа от света своего,
От фитильком пропущенного сердца

Усни, сынок, усни, родной!
Закрой скорее глазки.
Пусть звёзды светят над тобой
Лучистые, как в сказке.

Чтоб на людях глаза были суше –
Быстро слезы утрет рукав…
Я молюсь, чтоб до неба душу
Донести мне, не расплескав.

Вот сердце мое пред Тобою
Пылает в нещадном огне:
Позора и грязи не скрою
И скверны, рожденной во мне.

К тому чье, сердце стонет
И чья душа болит, –
Господь придет и склонит
Нерукотворный Лик.

Теперь дорогой невозвратной
Прошел я много трудных дней,
И слезы стали мне понятней,
И горе скрытое видней.

За всех людей мое моленье,
За всех зверей моя мольба,
И за цветы, и за каменья,
И за плоды, и за хлеба.

Он не солгал нам, дух печально-строгий,
Принявший имя утренней звезды,
Когда сказал: "Не бойтесь вышней мзды,
Вкусите плод, и будете, как боги".

Кончину чую. Но не знаю часа.
Плоть ищет утешенья в кутеже.
Жизнь плоти опостылела душе.
Душа зовет отчаянную чашу!