Ты стоишь у окна, маленькая, в стеганой старенькой безрукавке, поверх которой завязан такой же старенький, чистый, цветастый фартук, в тонком шерстяном сером платочке и смотришь мне вслед тревожным и любящим взглядом. Я оглядываюсь, с улыбкой машу тебе рукой, а ты крестишь меня и что-то говоришь, наверно благословляешь или шепчешь молитву. Я уезжаю к себе в Москву с легким сердцем, погостив у тебя целых шесть дней.

Самое главное в жизни, все загадки её – хотите, я высыплю вам сейчас?
Не гонитесь за призрачным – за имуществом, за званиями: это наживается нервами десятилетий, а конфискуется в одну ночь.

Пожалей, дорогой, пожалей
Всё кругом до последней былинки.
Мудрость Божия здесь на земле
Познаётся не только в великом.

Прости, помолись обо мне,
Названный духовный брат.
В далекой твоей стороне,
Во время моих утрат.

В отчем доме, старом и заброшенном,
Сяду у окна, уединюсь,
Напитаю душу словом Божиим,
Предрассветной тишиной напьюсь.

Отдавайте, не ища ничего взамен, не рассчитывая выгоду в будущем; отдавайте детям, старикам, умирающим, тем, кто не сможет отблагодарить, и тем, кого вы больше никогда не увидите, иначе это будет не благодеяние, а торгашество..

Тому, кто страдает, не нужны ни наши многие слова, ни наши поучения. Он понимает, что тебе за него больно, и это помогает ему.

Отпуск — это время, когда мы хотим расслабиться, отключиться от привычных дел. Но можно ли отдыхать от молитвы, служб? Должна ли меняться духовная жизнь в отпуске? Отвечает священник Алексий Потокин.

— Сашуня, скажи, у тебя есть сестра или брат? — задаю ей вопрос.
— Конечно, есть, — удивляется она.
— А у твоей сестры есть брат или сестра? — следующий мой вопрос.

Множество людей скрепляются в более-менее организованное единство при помощи множества, опять-таки, связей. На привычке, на страхе, на личной выгоде, на голосе крови или на авторитете может держаться и держится большое количество разнообразных сообществ.