В конце любой ектении священник призывает народ в молитвенном прошении полностью предаться Господу, говоря: "Сами себя и друг друга и весь живот наш Христу Богу предадим", а молящийся народ отвечает: "Тебе, Господи!" Слова эти очень важные. Их можно применить в любом случае жизни людской.

Пробуждение души.

В статье «Первое стихотворение», которая была впервые опубликована в 1949 г. в журнале «Partisan Review», а затем вошла в качестве отдельной главы в книги воспоминаний «Conclusive Evidence» и «Speak, Memory», Набоков пишет: «За парком, над парящими полями возникла радуга <…> Мгновение спустя началось мое первое стихотворение. Что его подтолкнуло? Думаю, что знаю. Без малейшего дуновения ветра, самый вес дождевой капли, сверкавшей паразитической роскошью на сердцевидном листе, заставил его кончик опуститься освобожденный лист разогнулся. «Лист – душист, благоухает, роняет»

В стихотворении «Вершина» идет речь о любви поэта к горам, напоминающим ему об утраченной родине.

...Простим ли страданью, найдем ли звезду мы?
Анютины глазки, молитесь за нас,
да станут все люди, их чувства и думы,
немного похожи на вас!

При «сладостном» слове «Россия» поэт, находясь в эммиграции, вспоминает о бабочке, которая села на ствол («Здравствуй, о, здравствуй греза березовой северной рощи»), он видит даль и золотые дожди, «и в колосьях лазурь васильков».

В стихотворении «Родина», опубликованном в сборнике «Гроздь», Набоков пишет, что Россией он всегда окружен, что «гордые музы России» незримо всегда сопутствуют ем

Поэт мечтает о возвращении домой, но эта мечта неосуществима, ведь именно в чужих краях он ждет поздних поездов и склоняется «в гул зеркальных городов». А дорога домой – это только сон и непреходящая мечта

В стихотворениях «В поезде» и «Кто меня повезет…» поэту снится его родная северная Россия, когда он едет в поезде, а вечер рдеет «над равниною нерусской»

В написанном в Берлине в 1927 г. стихотворении «Расстрел» говорится о желании поэта разделить участь тех, кого в Советской России «ведут к оврагу убивать»