Маленькую девочку с лучистыми глазами звали Ая. Там, где она проходила, всегда становилось чуточку светлее, ведь мир в её глазах был расцвечен золотыми бликами. Она жила среди обычных домов и шумных улиц, но внутри неё цвёл огромный невидимый сад, где каждый лепесток казался ей ладошкой, протянутой для рукопожатия. Сердце её было таким чистым, что тени просто не решались падать на её пути.
Однажды мама привела её в зоопарк. Она хотела показать дочке чудесных зверей, но Ая видела только их грустные глаза. Остановившись у высокого вольера, девочка замерла. Там жил великолепный полосатый зверь. Его шкура переливалась расплавленным янтарём, а взгляд был глубоким, как далёкое озеро, в котором спрятался вечер.
— Здравствуй, Большая Киса! — прошептала Ая.
Ей стало так жалко этого красивого зверя, запертого в тесной клетке. Она не знала слова «опасность», она знала только, что когда кому-то грустно — его нужно погладить. Тонкие пальцы девочки доверчиво проскользнули сквозь холодные прутья. Ей казалось, что она передаёт лучик из своего внутреннего сада этой большой, одинокой кошке.
Но у золота оказался оскал. Вспышка, быстрый взмах — и острый коготок, словно злая колючка шиповника, задел маленькую ладошку. На коже выступили красные капельки, похожие на ягоды земляники. Ая смотрела на них и не понимала: почему же Большая Киса не захотела дружить?
Вечером мама осторожно промыла царапину и повязала на руку белый бант из мягкого бинта. Ранка почти не болела, но внутри поселилась тихая грусть. Ая вспомнила, как однажды пыталась поймать пальчиками весёлый огонёк свечи. Тот был таким золотым и тёплым, но больно укусил её за кончик пальца, едва она коснулась пламени.
Оказалось, что Большая Киса — совсем как тот огонёк: на неё можно смотреть и радоваться её свету, но её нельзя обнять, не обжёгшись. От этой мысли Ае стало зябко. В её мире словно набежала холодная тучка и закрыла солнышко. Ая поёжилась: когда тебе холодно, совсем не хочется смеяться. Цветочки в её саду опустили головки, а листики больше не тянули к ней свои ладошки. Ей было так неуютно в этой темноте! Чтобы тучка улетела и снова стало тепло, нужно было просто... простить.
Для Аи простить — означало стряхнуть с сердца холодные капли дождя и снова открыть ладошки навстречу миру. Едва бинты соскользнули с руки, она вновь прибежала к клетке.
— Здравствуй, Большая Киса, я не сержусь на тебя, — храбро прошептала малышка, вновь потянувшись к полосатой спине. — Ты ведь не хотел сделать мне больно? Давай дружить!
Но Тигр зарычал и полоснул когтями снова. На этот раз рана оказалась глубокой, и Ае пришлось долго лежать в тихой комнате, где пахло горькими травами. Было так грустно, будто кто-то задёрнул шторы в её солнечном саду. Ая часами смотрела на танцующие пылинки в луче света и не могла понять: неужели доброта бесполезна? Неужели мир вокруг — это только острые когти?
Тогда к ней пришла мудрая бабушка. Она погладила внучку по голове и сказала: — Птичка моя, твоя доброта — это бесценное золото. Но золото само по себе очень мягкое. Если не защитить его, оно может погнуться. Мудрость — это крепкая оправа для твоего сердца. Тигр не плохой, он просто Тигр. Огонь обжигает не потому, что сердится, а потому что он — огонь. Простить его — значит вынуть занозу из своей души. Но простить — не значит позволить ему снова ранить твою руку.
В третий раз Ая шла по зоопарку легко. В её груди больше не сквозил холодный ветерок, когда она думала о Большой Кисе. Теперь девочка знала: Киса не станет ласковым домашним котёнком и не подставит спинку для поглаживания. Но в этом не было его вины — он просто таким родился.
Ая остановилась на безопасном расстоянии — там, где заканчивалась тень от решётки.
— Здравствуй, Тигр! — звонко крикнула она. — Теперь я всё поняла. Ты не плохой, ты просто самый настоящий Тигр. Ты — как живое пламя свечи. Я буду любоваться тем, какой ты золотой, но гладить тебя больше не стану. Чтобы нам обоим было хорошо! Тигр смотрел на неё янтарными глазами. Ае так хотелось поделиться с ним своей радостью и теплом! Она послала Большой Кисе самый светлый воздушный поцелуй — бережный, как пушинка.
— Пусть тебе приснится твой лес, — прошептала девочка.
В то же мгновение золотой луч солнца скользнул по её ладошке и прыгнул прямо на полосатую шкуру зверя. Ая улыбнулась: ей показалось, что это само небо нежно гладит Тигра.
Теперь душа Аи была спокойна. Она повернулась и вприпрыжку побежала по солнечному саду. Рука больше не болела, а в груди было так ясно, что хотелось кружиться. Она всё так же верила в добро, но теперь её золотое сердце было в надёжной оправе.