Когда в комнате гас свет, Аня ложилась лицом к стене. Не к окну. За окном была просто ночь, а в груди — своя темнота, с которой страшнее. Ане было семь.
У Ани была бабушкина жестяная коробка: иголки, нитки, лоскутки. Бабушка ничего не выбрасывала. Говорила:
— Всё может пригодиться.
Однажды вечером Аня открыла коробку и нашла белый лоскуток — мягкий, с едва заметными складками. Когда-то это была наволочка. Та самая, что помнила папин сон. Аня вырезала звезду. Кривую, тёплую. Повесила над маминой кроватью. Мама улыбнулась уголками губ. Аня запомнила: свет бывает и таким.
В коробке нашёлся синий лоскуток — плотный, с лёгким блеском. Когда-то это была папина рубашка. Аня прижала ткань к лицу: пахнет праздником и немного папой. Она вырезала звезду. И, высунув язык от старания, вывела иголкой кривые буквы: Л-Ю-Б-Л-Ю. Буквы получились как заборчик. Но мама прочитала.
Следом — золотистая парча от бабушкиного платья. Тяжёлая, холодная. Аня вырезала звезду. Золотая нитка легла мелкими стежками. Она хотела вышить «я рядом», но буквы не помещались. Тогда она просто шепнула это в ткань. И звезда засветилась изнутри.
На дне коробки лежал старый шарф. Он пах корицей и с одного края распустился. Аня потянула за нитку — и от шарфа отделилась волнистая полоска. Бахрома осталась, как лучики. В той полоске ждало слово «утро». Оно было коротким, и Аня вышила его крупно, как умела. А про себя добавила: «будет».
Звёзды висели по всей комнате. Ночью они чуть покачивались. Комната дышала вместе с ними.
Однажды мама села рядом и взяла иголку. Красная нитка. Они шили молча, плечом к плечу. Мама гладила Аню по голове.
А в самую тёмную ночь Аня не спряталась. Она достала коробку и вышила на новой звезде слово «утро». Мама села рядом, взяла лоскут и вышила на своей звезде «люблю». Потом повесила её рядом с Аниной. Получилось: «Утро. Люблю».
Мама тихо сказала:
— Будет.
Утро не пришло сразу. Мама ещё иногда плакала. Но однажды она улыбнулась первой — и это было уже маленькое утро.
С тех пор, если Ане страшно, она шьёт ещё одну звезду. Темнота не исчезает — просто отступает на шаг, как волна. Аня не ждёт, когда станет не страшно. Она берёт лоскут и делает стежок.
Спи, мой друг. Если тебе темно, представь, что кто-то шьёт для тебя звезду. Может быть, мама. Может быть, бабушка. А может быть, ты сам — для себя. И для кого-то, кто ещё боится.