Евгений Никольский

Священномученик Варсонофий (Лебедев), епископ Кирилловский, и преподобномученица Серафима (Сулимова), игуменья Ферапонтова монастыря.

Октябрь 1917 года начал новую эпоху в истории Русской Православной Церкви – эпоху мученическую. Новая власть не скрывала своих богоборческих целей. Уже в январе 1918 года был опубликован декрет об отделении Церкви от государства и переходе всего церковного имущества в собственность государства. Не замедлило и исполнение декрета.

Начались гонения на священнослужителей. Были арестованы и епископ Кирилловский Варсонофий (Лебедев), и игумения Ферапонтова монастыря Серафима (Сулимова).

В день казни, 15 сентября 1918 года отряд палачей из двадцати и четырех мирян вывел владыку Варсонофия из тюрьмы и повел по направлению к Горицам. Дорога пролегала по древнему пути, по которому сюда пришел еще сам преподобный Кирилл. Впереди шел архиерей в клобуке с посохом в руке, почти вровень с ним игумения Серафима, за ними мирские. Владыка Варсонофий шел уверенно и торжественно, сознавая, что наступил решительный час призвания Божьего и он восходит на Голгофу.

Игумения Серафима не могла поверить тому, что их ведут на расстрел без суда и следствия. Она думала, что их ведут на пристань в Горицы, чтобы отправить на пароходе в Череповец. Вскоре сомнений ни у кого не оставалось – ведут расстреливать.

– Вот и наша Голгофа, – сказал святитель Варсонофий игумении Серафиме, глядя на гору Золотуха.

Матушка Серафима покачнулась. Владыка подал ей руку и поддержал:

– Матушка, приободрись. Ты – лицо духовное, нам надо на смерть идти, не боясь, как на брачный пир, с веселием. Наступит время, когда нам с тобой завидовать будут.

Твердые слова Владыки благодатно подействовали на душу игумении, она овладела собой и со спокойным лицом стала восходить на гору. Приговоренных поставили у подножия горы, спиной к Кириллову монастырю. Матушка Серафима стояла рядом с Владыкой слева.

Один из приговоренных к расстрелу мирян стал резко выражаться в адрес палачей. Святитель остановил его: «По примеру Спасителя нам нужно всем все простить; в иную жизнь мы должны перейти в мире со всеми».

Игумения Серафима по монастырскому уставу имела обыкновение испрашивать прощение у своих сестер, земно кланяясь друг другу: «Простите меня, окаянную». В этот момент, глядя своим убийцам в лицо, она тихо произнесла обычные слова: «Простите меня, окаянную». Убийцам послышалось, будто игумения их называет окаянными. Тут же раздались выстрелы, и мученица упала на землю.

Затем палачи стали стрелять в мирян. После пяти залпов все мученики были убиты. Остался стоять только Владыка Варсонофий. Он продолжал молиться с воздетыми к небу руками. «Да опусти ты руки!», – кричал один из палачей. Святитель читал отходную по всем убиенным. Когда он произнес «Аминь», опустил руки и сказал: «Я кончил, кончайте и вы…»

С этими словами он повернулся к родной обители и благословил ее. Каратели подошли вплотную к архиерею и в упор выстрелили в него. Владыка упал на землю бездыханным.

Из воспоминаний Белоножковой Авдотьи Лонгиновны, видевшей расстрел (деревня Карботка Кирилловского района, запись 1985 года, рукопись): «Прибежал парень, говорит, что сидите, когда на солдатском огороде расстреливают? Все и побежали. Горушка Золотуха ступенечками. Все стоят, а те бегают и говорят: “Не плакать. Плакать не велели”. Все мужчины, одна женщина. Игумения Серафима идет, ног не подымает, волочет без палочки. С палочкой бы полегче. В архиерея двенадцать раз стреляли, не могли попасть, все стоял руки кверху. Один подбежал: “Опускай руки, а то – прикладом!” Молился. Как опустил, так и попали. Расстреляли шесть человек. <…> Помню одного, кто расстреливал, из деревни Константиновка, – Алексей Утышев, он в тот день и погиб, потонул, страх его взял. Озерцо бездонное. На Золотухе народу было много, никому не велели плакать. Игумения была в одежде, на уголочке красная буковка. Яму выкопали, закопали парами».

Послушница Ферапонтова монастыря Александра Арлакова (г. Белозерск, запись 1984 года, рукопись) в те дни была на сборе подаяний; когда вернулась, ей рассказали монахини, которые следовали за матушкой, – ее келейница Мария и Александра Самойлова, письмоводительница: «Приехали люди на лошадях. Матушка перед этим поговела, причастилась, сидела за столом, ужинала. Они попросились к ней, сказали:

– Матушка, собирайтесь с нами.

– Зачем?

– Затем, что вы нужны в город Кириллов. Она, конечно, расстроилась. Оделась, поехала с помощницами. Посадили одну, сказали взять с собой подушку. А на рассвете в половине шестого повели за город, пешком – на расстрел, за Обшару. Яма была уже приготовлена. Матушка прихрамывала, шла с палочкой. Поначалу печалилась, а епископ Варсонофий утешал:

– Ты не скорби, а радуйся. Это очень быстро пройдет, не бойся, мы с тобой прямо в Царство Небесное пойдем». Из рассказа протоиерея Валентина Парамонова: «Игумении попали в лицо, размозжило голову. В епископа Варсонофия, пока он стоял с воздетыми кверху руками, не могли попасть. Он за всех читал молитвы на исход души. Ему кричали, чтобы опустил руки, били прикладом. Когда дочитал молитвы, сказал: “Теперь стреляйте”. Двенадцатым выстрелом его убили. Близким не дали похоронить убитых, их закопали в общую яму. Над телами расстрелянных надругались, положив по двое: на бедного клали богатого, а тело епископа Варсонофия положили на тело матушки Серафимы». В течение двух лет православные испрашивали разрешения перезахоронить тела убитых, но так его и не добились. Просьба православных удовлетворена не была, позже на месте расстрела и погребения построили свинарник, который стоял там вплоть до недавнего времени: 17 декабря 1998 года, когда на месте гибели мучеников был установлен поклонный крест.

Никольский Евгений Владимирович, кандидат филологических наук, профессор Российского Православного университета имени Иоанна Богослова, г. Москва

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]