Что такое гордость

«Осьмая и последняя брань предлежит нам с духом гордости. Страсть эта, хотя в порядке изображения борения со страстьми полагается последнею, но по началу и времени есть первая. Это самый свирепый и самый неукротимый зверь, нападающий особенно на совершенных и с лютым грызением пожирающий их, когда они достигают почти уже самой вершины добродетелей» [1].

«Гордость есть опухоль души, наполненная испорченной кровью; если созреет – прорвется и причинит большую неприятность…

Гордость надмевает мысли до напыщенности, научает пренебрегать всяким человеком и с презрением смотреть на соестественного себе как на нечто ничтожное, до безумия доводит высокопарный помысл, внушает мечтать о равности Богу, не признает Промысла и попечительности Всеблагого Бога, полагает, что как должное за дела получает все милости, какими пользуется, не хочет видеть Божия содействия в том, что делает и в чем успевает, почитает себя достаточною на всякое доброе дело, по самомнению думает, что на все имеет силы, будучи вовсе бессильною. Она – водяной пузырь, надутый суетным о себе мнением, который, если только дунуть, обращается в ничто» [2].

«Гордость есть отвержение Бога, презрение человеков, матерь осуждения, исчадие похвал, отгнание помощи Божией, виновница падений, источник гнева; горький истязатель чужих дел, судья бесчеловечный, противница Богу, корень хулы…

Гордость есть убожество души, которая мечтает о себе, что богата, и, находясь во тьме, думает, что имеет свет.

Гордый подобен яблоку, внутри сгнившему, а снаружи блестящему красотою.

Гордый не имеет нужды в бесе-искусителе; он сам сделался для себя бесом и супостатом» [3].

Что рождает страсть гордости


Святые отцы говорят о двух видах гордости: плотской, материальной и духовной – гордости совершенных.

«Гордости два рода: первый тот, которым, как сказали мы, поражаются мужи высокой духовной жизни; а другой захватывает новоначальных и плотских. И хотя оба эти рода гордости воздымает пагубное возношение как пред Богом, так и пред людьми, однако ж тот первый прямо относится к Богу, а второй собственно касается людей…

Вот причина первого падения и начало главной страсти, которая потом чрез того, кто первый был ею уязвлен, вкравшись в первозданного, произрастила все множество страстей. И он – первозданный – поверив, что одною силою своего свободного произволения и своими усилиями может достигнуть славы божества, потерял и ту, которую получил по благости Создателя.

Так примерами и свидетельствами Св. Писания наияснейше доказывается, что страсть гордости, несмотря на то, что в порядке духовных браней есть самая последняя, по началу, однако ж, есть самая первая и есть источник всех грехов и преступлений. Она, не как прочие страсти, не одну только противоположную себе добродетель губит, т. е. смирение, но есть губительница и всех вместе добродетелей и искушает не каких-нибудь посредственных и ничтожных, а особенно таких, которые стоят на высоте могущества. Ибо так упоминает о сем духе пророк: пищи его избранныя (Авв. 1:16). Посему и блаженный Давид, хотя с таким вниманием оберегал тайники своего сердца, что к Тому, от Кого не сокрыты были тайны его совести, с дерзновением возглашал: Господи, не вознесеся сердце мое, ниже вознесостеся очи мои, ниже ходих в великих; ниже в дивных паче мене (Пс. 130:1); и еще: не живяше посреде дому моего творяй гордыню (Пс. 100:7); однако ж, зная, как трудно, даже и для совершенных, уберечься от всякого движения сей страсти, не полагался в сем на одни свои усилия, но в молитве испрашивал помощи у Господа, да даст ему избежать уязвления стрелою сего врага, говоря: да не приидет мне нога гордыни (Пс. 35:12), (т. е. не дай мне, Господи, сделать какой шаг по внушению гордости), – боясь и страшась, как бы не подвергнуться тому, что говорится о гордых: Бог гордым противится (Иак. 4:6), и еще: не чист пред Богом всяк высокосердый (Притч. 16:5)

Вот в чем, собственно состоит смирение пред Богом, вот в чем – вера древнейших св. отцов, пребывающая даже доселе не запятнанною и у их преемников. Об этой их вере дают несомненное свидетельство апостольские силы, проявленные ими не только у нас, но и между неверными и маловерными.

Иоас, царь Иудейский, сначала был похвальной жизни; но потом, возгордившись, предан был бесчестным и нечистым страстям, или, по апостолу: в не искусен ум творити неподобная (Рим. 1:26,28). Таков закон правды Божией, что кто нераскаянно надымается гордостным превозношением сердца, тот предается на посрамление гнуснейшей плотской срамоте, чтоб, будучи уничижен таким образом, он восчувствовал, – что если он оказывается теперь так оскверненным, то это потому, что прежде не хотел сознать глубочайшей и важнейшей нечистоты от гордостного превозношения, и чтоб, сознав это, возревновал очистить себя от той и другой страсти [перефраз сокр.].

Итак, очевидно, что никто не может достигнуть последнего предела совершенства и чистоты иначе, как смирением истинным, которое он, видимо свидетельствуя пред братиями, изъявляет также и пред Богом в сокровенностях сердца своего, веруя, что без Его покрова и помощи, в каждый момент его посещающих, никак не может он достигнуть совершенства, которого желает и к которому с усилием течет» [4].

Плотская гордость

Плотскую гордость мы называем еще мирской гордостью или гордостью житейской.

«Плотская… гордость если… без должной ревности положенного начала <воцерковления христианина, не позволяет> ему от прежней мирской надменности низойти до истинного смирения Христова, сначала делает его непокоривым и упрямым <прихожанином>; потом не дает ему быть кротким и обходительным, равно как вести себя в уровень со всеми братиями <и сестрами> и жить, как все, не выдаваясь; особенно не уступает, чтоб он, по заповеди Бога и Спаса нашего, обнажился от всякого земного стяжания <и земных временных, часто порочных пристрастий>; и между тем, так… <удаление> от мира ничто иное есть, как показание умертвия всему и креста, и не может в истинном виде быть начато и созидаться на других основаниях, как чтоб сознавать себя не только всем делам мира сего духовно умершим, но веровать, что и телесно имеет умереть каждый день» [5].

Плотская гордость как гордость житейская побуждает христианина искать суетной земной славы и комфорта, удобств, разнообразных благ и временных удовольствий мира сего.

Духовная гордость


Этим видом гордости искушаются люди совершенные, преуспевшие в подвигах и добродетелях.
«Этот род гордости не многим известен и премногими испытывается, потому что не многие стараются стяжать совершенную чистоту сердца, чтоб дойти до таких браней. Она обыкновенно борет только тех, которые, победив все другие страсти, находятся уже почти на самом верху добродетелей. Хитрейший враг наш, поелику не мог одолеть их, влеча к плотскому гpeхопадению, теперь покушается запнуть их и низринуть падением духовным, замышляя чрез него лишить их всех прежних плодов, стяжанных с большим трудом.

<нас, опутанных> плотскими страстями,… <враг> запинает грубою и, так сказать, плотскою надменностью. И потому об этой, в которую впадать подвергаемся опасности наипаче мы или люди нашей меры и особенно души юных или новоначальных <христиан>» [6].

Иноческая гордость

«Инок, так не добре начавший свое мироотречение, никогда не может вместить истинного простого смирения Христова. Он не перестанет или хвалиться знатностью рода, или надмеваться прежним мирским чином, который оставил только телом, а не сердцем, или возноситься деньгами, удержанными при себе на свою пагубу, потому что из-за них не может уже он ни спокойно нести иго монастырских порядков, ни подчиняться наставлениям какого-либо старца» [7].

Стадии гордости

Условия развития гордости можно разделить на три стадии.
«Блистание молнии предуказывает громовой удар, а о гордости предвещает появление тщеславия» [8].
«Начало гордости – укоренение тщеславия; средина – уничижение ближнего, бесстыдное проповедание о своих трудах, самохвальство в сердце, ненавидение обличения; а конец – отвержение Божией помощи, высокомерное упование на свое тщание, бесовский нрав» [9].

Внимательно наблюдая за собой, можно понять, в какой фазе болезни мы пребываем.
«Иное дело – превозноситься, иное – не превозноситься, и иное – смирение. Один целый день судит; другой ни о чем не судит, но и себя не осуждает; а третий, будучи неповинен, всегда сам себя осуждает» [10].

Как проявляется страсть

«Желаешь ли точнее узнать меру силы этого жесточайшего тирана, приведем себе на память, как такой ангел, которого за чрезмерность его блеска и красоты назвали Люцифером, низвергнут с неба не за другое что, как за эту страсть, и как он, уязвленный стрелою гордости, из такого высшего чина блаженных ангелов ниспал в преисподнюю. Итак, если такую бесплотную силу, украшенную столь значительными преимуществами, одно возношение сердца могло низринуть с неба на землю, то с какою бдительностью надо остерегаться сего нам, облеченным бренною плотью, это показывает великость того разрушительного падения. А как нам избежать пагубнейшей заразы этою страстью, сему можем научиться, проследив начало и причины сказанного падения. Ибо нельзя врачевать какую-либо немочь или определять лекарства против каких-либо болезней, если наперед внимательным изысканием не будут исследованы их начала и причины. Этот (архангел) одеянный божественной светлостью, сияя паче других высших сил по щедродательности Создателя, возомнил, что этим блеском премудрости и этой красотой добродетели, какими украшался по благодати Творца, обладает он естественными своими силами, а не по великодаровитости Божией. И вознесшись по сей причине, почел себя равным Богу, как ни в чем не имеющий нужды, подобно Богу, – как будто для пребывания в такой чистоте не имел он нужды в божественной помощи. Так всецело положился он на силу своего свободного произволения, веря, что ею одной будет ему в избытке доставляемо все потребное для полного совершенства в добродетелях и для непрерывности верховного блаженства. Это одно помышление сделалось для него первой причиной пагубного падения. За нее будучи оставлен Богом, в Котором почел себя не имеющим нужды, и тотчас сделавшись от того неустойчивым и влающимся, он и немощность собственной своей природы почувствовал, и блаженство, которым по дару Божию наслаждался, потерял. Так, поелику возлюбил он глаголы потопныя, в коих, величаясь, говорил: взыду на небо (Ис. 14:13); и язык лъстив, коим, себя обманывая, говорил: и буду подобен Вышнему; как потом обманул Адама и Еву, внушая им: будете, яко бози; то вот ему приговор: сего ради Бог разрушит тя до конца, восторгнет тя, и преселит тя от селения твоего. Узрят праведнии, и убоятся, и о нем возсмеются, и рекут: се человек, иже не положи Бога помощника себе, но упова на множество богатства своего, и возможе суетою своею (Пс. 51, 6—9). Последние слова (се человек) весьма справедливо могут быть обращаемы и к тем, которые надеются достигнуть высшего блага без Божия покрова и помощи» [11].

Что происходит с тем, кем овладевает гордость


«Кем овладеет гордость, тот унизительным для себя считает соблюдать какие-либо правила подчинения или послушания, даже неохотно слушает и общее учение о совершенстве духовной жизни, иногда же и полное питает к нему отвращение, особенно когда, обличаемый совестью, приимет подозрение, что оно намеренно направлено против него. В последнем случае сердце его еще более ожесточается и возгорается гневом. После чего бывает у него громкий голос, грубая речь, строптивый с горечью ответ, гордая и подвижная походка, неудержимая говорливость. Таким образом, бывает, что духовное собеседование не только никакой не приносит ему пользы, но, напротив, оказывается вредным, делаясь для него поводом к большему греху [сокр.]» [12].

Как проявляется плотская гордость, признаки гордости

«Плотская гордость вот в каких действиях проявляется: в говорении ее бывает крикливость, в молчании – досадливость, при веселости – громкий, разливающийся смех, в печали – бессмысленная пасмурность, при отвечании – колкость, в речи – легкость, слова, как попало вырывающиеся без всякого участия сердца. Она не знает терпения, чужда любви, смела в нанесении оскорблений, малодушна – в перенесении их, тяжела на послушание, если не предваряет его ее собственное желание и воля, на увещания не преклонна, к отречению от своих волений не способна, к подчинению чужим крайне упорна, всегда усиливается поставить на своем решении, уступить же другому никогда согласна не бывает; и таким образом, бывает, что, сделавшись неспособною принимать спасительные советы, она более верит своему мнению, чем рассуждению старцев» [13].

«Гордость на великую высоту возносит гордого и оттуда низвергает его в бездну.

Гордостью болезнует отступивший от Бога и своим собственным силам приписывающий добрые дела» [14].

«Смиренномудрый… не любопытствует о предметах непостижимых; а гордый хочет исследовать и глубину судеб Господних…

Кто в беседе упорно желает защищать свое мнение, хотя бы оно было и справедливо, тот да знает, что он одержим диавольским недугом (гордостью); и если он так поступает в беседе с равными, то, может быть, обличение старших и исцелит его; если же он обращается так с большими себя и мудрейшими, то люди не могут исцелить сей болезни.
Однажды спросил я одного из искуснейших старцев, каким образом послушание имеет смирение? Он ответил: благоразумный послушник, если и мертвых будет воскрешать, и дарование слез получит, и избавления от браней достигнет, всегда думает, что это совершает молитва отца его духовного, – и пребывает чужд и далек от суетного возношения; да и может ли он превозноситься тем, что, как сам сознает, сделал помощью другого, а не собственным старанием» [15].

Спасительный признак смирения есть – иметь смиренный образ мыслей и при великих делах и достижениях, а признак погибели, т. е. гордости, есть, когда кто возносится даже и малыми, незначительными делами.

«Если вид погибели, т. е. гордости, есть то, когда кто возносится и малыми и незначительными делами; то спасительный признак смирения есть – иметь смиренный образ мыслей и при великих предприятиях и исправлениях.
Некогда я уловил сию безумную прелестницу в сердце своем, внесенную в оное на раменах ее матери – тщеславия, связав обеих узами послушания и бив их бичом смирения, я понуждал их сказать мне, как они вошли в мою душу? Наконец под ударами они говорили: «Мы не имеем ни начала; ни рождения, ибо мы сами начальницы и родительницы всех страстей. Немало враждует на нас один из наших неприятелей – сокрушение сердца, рождаемое повиновением. Но кому-нибудь быть подчинеными – сего мы терпеть не можем; посему-то мы, и на небе бывше начальниками, отступили оттуда. Кратко сказать: мы – родительницы всего противного смиренномудрию; – a что оному споспешествует, то нам сопротивляется. Впрочем, если мы и на небесах явились в такой силе, то куда ты убежишь от лица нашего? Мы весьма часто следуем за терпением поруганий; за исправлением послушания, и безгневия, и непамятозлобия, и служения ближним. Наши исчадия суть падения мужей духовных: гнев, клевета, досада, раздражительность, вопль, хула, лицемерие, ненависть, зависть, прекословие, своенравие, непокорство. Есть одно нечто, – почему мы не имеем силы противиться, – будучи сильно биемы тобою, мы скажем тебе и сие – если будешь искренно укорять себя пред Господом, то презришь нас, как паутину. Ты видишь, – говорила гордость, – смирение и самоукорение посмеются коню и всаднику его, и со сладостью воспоют победную оную песнь: поим Господеви, славно 6о прославися: коня и всадника вверже в море (Исх. 15:1), т. е. в бездну смирения» [16].

«Гордый не терпит превосходства над собою – и, встречая его, или завидует, или соперничает. Соперничество и зависть друг другом держатся, и в ком есть одна из сих страстей, в том обе они…

Если видишь человека непослушного, гордого и мудрого о себе, то корень его уже полумертв; потому что не приемлет в себя тука, сообщаемого страхом Божиим. А если видишь человека безмолвного и смиренного, то знай, что корень его прочен; потому что напаяется туком страха Божия...

В ком есть… <гордость>, того мучит успех других; а в ком нет, того не печалит он. Этот, когда другому оказана честь, не смущается; когда другой возвышен, не тревожится, потому что всем отдает преимущество, всех предпочитает себе» [17].

Как действует страсть

«Нечистый дух высокоумия изворотлив и многообразен и все усилия употребляет, чтобы возобладать над всеми: мудрого уловляет мудростью, крепкого – крепостью, богатого – богатством, красивого – красотою, художника – искусством.

И ведущих духовную жизнь не пропускает он искушать подобным же образом и ставит свои сети: отрекшемуся от мира – в отречении, воздержному – в воздержании, безмолвнику – в безмолвии, нестяжательному – в нестяжании, молитвеннику – в молитве. Во всех старается он посеять свои плевелы» [18].

«Нет никакой другой страсти, которая бы так истребляла все добродетели и так обнажала и лишала человека всякой праведности и святости, как эта злая гордость: она, как всеобъемлющая некая зараза, не довольствуется расслаблением одного какого члена или одной части, но все тело повреждает смертельным расстройством и стоящих уже на высоте добродетелей покушается низвергнуть тяжким крайне падением и сгубить. Всякая другая страсть довольствуется своими пределами и своею целью, и хотя тревожит и другие добродетели, однако же против одной главным образом направляется, ее преимущественно теснит и на нее нападает. Так, чревоугодие, т. е. страсть к многоядению или сладкоядению, портит строгое воздержание, похоть оскверняет чистоту, гнев прогоняет терпение. Так что иногда преданный одной какой-либо страсти не совсем бывает чужд других добродетелей, но по сгублении той одной добродетели, которая падает от ревниво вооружившейся против нее противоположной ей страсти, прочие может хотя отчасти удерживать; а эта коль скоро овладеет бедной душой, то, как какой-нибудь свирепейший тиран, по взятии самой верхней крепости добродетелей (смирения), весь их город до основания разрушает и разоряет высокие некогда стены святости, сравняв и смешав с землею пороков, никакому уже потом знаку свободы в душе, ему покоренной, не попускает он остаться. Чем более богатую пленит он душу, тем более тяжкому игу рабства подвергает ее, обнажив от всего имущества добродетелей с жесточайшим ограблением» [19].

«Как ставший на паутину проваливается и уносится вниз, так падает и полагающийся на собственные свои силы…
Согнивший плод бесполезен земледельцу, и добродетель гордого непотребна Богу...

Как тяжесть плода ломит ветвь, так гордость низвергает добродетельную душу.

Не предавай гордости душу свою – и не увидишь страшных мечтаний; потому что душа гордого бывает оставлена Богом и делается порадованием бесов...

Молитва смиренного преклоняет Бога, а прошение гордого оскорбляет Его…

Когда взойдешь на высоту добродетелей, тогда великая тебе потребность в ограждении; ибо если упадет стоящий на полу, то скоро встанет, а упавший с высоты подвергается опасности умереть» [20].

«Где совершилось грехопадение, там прежде водворилась гордость; ибо гордость есть предвестница падения...

Кто пленен гордостью, тому необходимо нужна чрезвычайная Божия помощь для избавления; ибо человеческие средства к спасению его безуспешны…

Кто говорит, что он ощущает благовоние смирения и во время похвал, хотя малодвижется сердцем; тот да не прельщается, ибо он обманут…

Кто слезами своими внутренно гордится и осуждает в уме своем неплачущих, тот подобен испросившему у царя оружие на врага своего и убивающему им самого себя [7, 44]» [21].

«Если здоров ты телом, то не превозносись и бойся» [22].

Как лечить страсть гордости

«Сколь великое зло есть гордость, когда для противостояния ей мало ангелов и других противных ей сил, но для сего воздвигается Сам Бог. Заметить надо, что апостол не сказал о тех, которые опутаны прочими страстями, что они имеют противящимся им Бога, т. е. не сказал: Бог чревоугодникам, блудникам, гневливым или сребролюбцам противится, но одним гордым. Ибо те страсти или обращаются только на каждого из погрешающих ими, или, по-видимому, пускаются на соучастников их, т. е. других людей; а эта собственно направляется против Бога и потому Его особенно и заслуживает иметь противником себе» [23].

«Падая, воздыхай и, преуспевая, не надмевайся. Не величайся тем, что ты безукоризнен, чтобы вместо благолепия не облечься тебе в срамоту» [24].

«Отвергающий обличение обнаруживает страсть гордости; а кто принимает оное, тот разрешился от уз гордости».
Один мудрый старец увещавал горделивого брата; но сей, слепотствуя душою, сказал: «Прости меня, отче, я совсем не горд». Тогда мудрый старец возразил: «Чем же ты, сын мой, яснее можешь доказать, что ты горд, как не уверением, что нет в тебе гордости.

Людям гордого нрава полезнее всего быть в повиновении, проводить житие грубейшее и презреннейшее и читать повествования о пагубных последствиях гордости и сверхъестественных уврачеваниях от оной…

Да не престанем сами себя испытывать и сравнивать житие наше с житием прежде нас бывших св. отцов и светил; и найдем, что мы и шагу еще не сделали, чтобы идти по следам жизни сих великих мужей, – даже обета своего не исполнили как должно, но пребываем еще в мирском устроении…

Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему даждь славу, – казал некто в чувстве души (Пс. 113:9); ибо он знал, что естество человеческое, будучи столь немощным, не может принимать похвалу безвредно. От Те6е похвала моя в Церкви велицей (Пс. 21:26), – в будущем веке; а прежде того не могу принимать ее безопасно...

Если гордость некоторых из ангелов превратила в бесов; то, без сомнения, смирение может и из бесов делать ангелов. Итак, да дерзают падшие, уповая на Бога.

Блудных могут исправлять люди, лукавых – ангелы, а гордых исцеляет Сам Бог…

Видимую гордость исцеляют скорбные обстоятельства; а невидимую – прежде век Невидимый» [25].

Не приписывать себе дела и славу Божию


«Сетей этого непотребнейшего духа можем мы избежать, если о каждой из добродетелей, в которых чувствуем себя преуспевающими, будем говорить с апостолом: не аз, но благодать Божия яже со мною; – и: благодатию Божиею есмь, еже есмь(1Кор. 15:10); – и: Бог есть действуяй в нас, и еже хотети и еже деяти о благоволении (Флп. 2:13); – как говорит и Сам Совершитель его спасения: иже будет во Мне, и Аз в нем, той сотворит. плод мног: яко без Мене не можете творити ничесоже (Ин. 15:5); – и припевает псалмопевец: аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущии: аще не Господь сохранит град, всуе бде стрегий (Пс. 126:1). И ничья из хотящих и текущих воля не достаточна к тому, чтобы облеченный воюющею против духа плотью мог без особенного покрова божественного милосердия достигнуть совершенной чистоты и непорочности и за то удостоиться получить то, чего так сильно желает и к чему так течет. Ибо всякое даяние благо и всяк дар совершен свыше есть сходяй от Отца светов (Иак. 1:17). Что бо имаши, его же неси приял? Аще же и приял еси, что хвалишися, яко не прием (1Кор. 4:7)» [26].

Приписывание себе дел Божиих есть величайшее безумство. Избежит его тот, кто будет делать все во славу Божию.

«Я говорю это не с тем, чтоб, уничижая человеческие усилия, хотел отклонить кого-либо от заботливого и напряженного труда. Напротив, я решительно утверждаю – не моим мнением, но старцев, – что совершенство без них никак не может быть получено и ими одними без благодати Божией оно никем не может быть доведено до надлежащей степени. Ибо мы как говорим, что усилия человеческие сами по себе без помощи Божией не могут его достигнуть, так утверждаем, что благодать Божия сообщается только трудящимся в поте лица или, говоря словами апостола, даруется только хотящим и текущим, судя и по тому, что в 88-м псалме поется от лица Божия: положих помощь на сильнаго, вознесох избраннаго от людей (ст. 20). Хотя, по слову Господа, говорим мы, что просящим дается, толкущим отверзается и ищущими обретается; но прошение, искание и толкание сами по себе не довлетельны к тому, если милосердие Божие не даст того, чего просим, не отверзет того, во что толкаем, и не даст найти то, что ищем. Оно готово даровать нам все это, как только мы дадим ему к тому случай привнесением своей доброй воли: ибо гораздо более, чем мы, желает и ожидает нашего совершенства и спасения. И блж. Давид так глубоко сознавал невозможность получить успех в своем деле и труде собственными только усилиями, что удвоенным прошением просил сподобиться, да Господь Сам исправит дела его, говоря: и дела рук наших исправи на нас, и дело рук наших исправи (Пс. 89:17); – и опять: укрепи Боже сие, еже соделал еси в нас (Пс. 67:29).

Итак, надлежит нам так стремиться к совершенству, прилежа постам, бдениям, молитвам, сокрушению сердца и тела, чтоб, надымаясь гордостью, не делать всего этого напрасным. Мы должны веровать, что не только самого совершенства не можем достигнуть собственными усилиями и трудами, но и то самое, в чем упражняемся для достижения его, т. е. подвиги и разные духовные делания, не можем как должно совершить без помощи благодати Божией» [27].

«Посмотри на естество свое, что ты – земля и пепел и вскоре разрешишься в прах; теперь величав, а спустя немного будешь червь. Что подъемлешь выю, которая вскоре сгниет?

Великое нечто человек, когда помогает ему Бог; а коль скоро оставлен он Богом, познает немощь естества своего.
Нет у тебя ничего доброго, чего не приял бы ты от Бога. Для чего же величаешься чужим, как своим? Для чего хвалишься данным благодатию Божиею, как собственным своим стяжанием?

Признай Даровавшего и не превозносись много; ты – тварь Божия, не отлагайся от Сотворшего.
Бог помогает тебе, не отрицайся Благодетеля; взошел ты на высоту жития, но путеводил тебя Бог; преуспел в добродетели, но действовал в тебе Бог; исповедуй Возвысившего, чтобы неколеблемо пребыть тебе на высоте» [28].
«Стыдно тщеславиться чужими украшениями, и крайнее безумие – гордиться Божиими дарованиями. Превозносись только теми добродетелями, которые ты совершил прежде рождения твоего; а те, которые ты исполнил после рождения, даровал тебе Бог, также как и самое рождение. Если ты, исправлял какиенибудь добродетели без помощи ума, то пусть они только и будут твоими, потому что и сам ум дарован тебе Богом. И если ты без тела показал какие-нибудь подвиги, то они только и были от твоего тщания; ибо и тело не есть твое – оно творение Божие.

Не надейся на свои добродетели, пока не услышишь последнего о тебе изречения от Судии; ибо в Евангелии видим, что и возлежавший уже на брачной вечери был связан по рукам и по ногам и во тьму кромешную извержен (Мф. 22:13)» [29].

Смирение и страх Божий

Смирение – добродетель, врачующая гордость, страх Божий – прививка от гордости.

Преуспевающим в духовной жизни считается преуспевающий в смирении, покаянии, кротости и любви. Кто не подвизается в смирении – ходит в опасности в любую минуту духовно погибнуть.

«Итак, если хотим, чтобы здание наше поднялось до самого верха и было угодно Богу, то постараемся положить основание ему не по самоугодливой воле нашей, а по точному евангельскому учению, по коему таким основанием может быть не что другое, как страх Божий и смирение, порождаемое кротостью и простосердечием. Смирение же не может быть приобретено без обнажения от всего, без коего никак нельзя утвердиться ни в добром повиновении, ни в твердом терпении, ни в не возмутимой кротости, ни в совершенной любви; а без этих сердце наше отнюдь не может быть жилищем Св. Духа, как возглашает о сем Господь чрез пророка: на кого воззрю, токмо на кроткаго и молчаливаго и трепещущаго словес Моих (Ис. 66:2)» [30].

«Жердь поддерживает обремененную плодами ветвь, а страх Божий – добродетельную душу.

Смиренномудрие – венец дому и вошедшего блюдет в безопасности.

Драгоценному камню прилична золотая оправа, и смирение мужа блистает многими добродетелями.

Не забывай своего падения, хотя и покаешься; но поминай о грехе твоем плачем к смирению твоему, чтоб, смирившись, по необходимости отсечь тебе гордость» [31].

«Когда начнет в нас процветать святое смирение, тогда начнем мы презирать всякую похвалу и славу человеческую. Когда же оно созреет, тогда не только за ничто станем мы почитать свои добрые дела, но и вменять их в мерзость, думая, что мы ежедневно прилагаем к бремени грехов своих неведомым для нас расточением добродетелей.
Покаяние прилежное и плач, очищенный от всякой скверны, воздвигая храм смирения в сердце, разрушают возгражденную на песке лачугу гордыни [перифр.].

Конец всех страстей – тщеславие и гордость, для всякого не внимающего себе. Истребитель же их – смиренномудрие – хранит сожителя своего невредимым от всякого смертоносного яда (страстей) [25, 9]» [32].

Гордость и отношение к ближним


Гордость неизбежно накладывает отпечаток и на наши отношения с ближними, родными, сотрудниками, сослуживцами и просто окружающими людьми. В то же время характер этих отношений показывает, в какой степени человек заражен страстью гордости.

«Признай своего соестественника, что он одной и той же с тобою сущности, и не отрицайся от родства с ним по надменности.

Он уничижен, а ты превознесен; но один Зиждитель сотворил обоих.
Не пренебрегай смиренного; он стоит тверже тебя – по земле ходит – и не скоро падет; а высокий, если падет, сокрушится.

Не взирай на падших с кичливым помыслом, надмевающим тебя, будто судью, но себе самому внимай помыслом трезвенным – испытателем и оценщиком твоих деяний» [33].

«Конь, когда бежит один, то ему кажется, что он скоро бежит; но когда находится в бегу с другими, тогда познает свою медленность. (Сравнивай себя с лучшими и избежишь самомнения).

Хочешь ли стяжать неотступную любовь к молитве, прежде приобучи сердце не зазирать чужих согрешений, но предтечею сего должна быть ненависть к тщеславию.

Если хотим постигнуть себя, да не престанем сами себя испытывать и истязывать; и если в истинном чувстве души будем держать, что каждый ближний наш превосходнее нас, то милость Божия недалека от нас.

Находясь в общежитии, внимай себе и отнюдь не старайся в чем-нибудь показываться праведнее других братий; иначе ты сделаешь два зла: братию уязвишь своею ложною и притворною ревностью и себе дашь повод к высокоумию.

Будь ревностен, но в душе своей, нисколько не выказывая сего во внешнем обращении, ни видом, ни словом каким-либо; ни гадательным знаком; во всем будь подобен братиям, чтоб избежать высокоумия.

Если кто замечает, что он легко побеждается превозношением и вспыльчивостью, лукавством и лицемерием, – и захочет извлечь против сих врагов обоюдоострый меч кротости и незлобия: тот пусть поспешит вступить как бы в белильню спасения, в собор братий – и притом самых суровых, когда хочет совершенно избавиться от своих порочных навыков; чтобы там, потрясаемый досадами, уничижениями и треволнениями братий и ударяемый ими умственно, а иногда и чувственно удручаемый, попираемый и ударяемый пятами, он мог очистить ризу души своей от сущей в ней скверны» [34].

«Не осуждай брата в непостоянстве, чтоб и самому тебе не впасть в ту же немощь…

Пусть <христианин> имеет себя из последних последним – и приобретет себе упование. Ибо смиряяй себе вознесется, а возносяйся смирится (Лк. 18:14).

Хочешь ли быть великим? – Будь меньше всех (Мк. 9:35).

Если видишь, что брат грешит, и наутро свидишься с ним, то не презирай его, признавая грешным в мысли своей: ибо не знаешь, что, может быть, когда ушел ты от него, сделал он по падении своем что-нибудь доброе и умилостивил Господа воздыханиями и горькими слезами.

Надо удерживаться от осуждения других; каждому же из нас надлежит смирять себя, говоря о себе словами псалма: беззакония моя превзыдоша главу мою, яко бремя тяжкое отяготеша на мне (Пс. 37:5)» [35].

Борьба с горделивыми помыслами


Благодать Божия оставляет человека тотчас, как он примет горделивый помысел. Тем отличаются эти помыслы от всех иных.

«К одному из рассудительнейших братий приступили бесы и ублажали его. Но сей смиренномудрый сказал им: «Если бы вы перестали хвалить меня в душе моей, то из отшествия вашего я заключил бы, что я велик; если же не перестанете хвалить меня, то из похвалы вашей вижу мою нечистоту; ибо нечист пред Господом всяк высокосердый (Притч. 16:5). Итак, или отойдите, чтобы я почел себя за великого человека; или хвалите – и я приобрету чрез вас великое смирение». Сим обоюдоострым мечом рассуждения они так были поражены, что тотчас исчезли.

Нечистые бесы тайно влагали похвалу в сердце одному внимательному подвижнику. Но он, будучи наставляем божественным вдохновением, умел победить лукавство духов такою благочестивою хитростью: написал на стене своей келлии названия высочайших добродетелей, т. е. совершенной любви, ангельского смирения, чистой молитвы, нетленной чистоты и других подобных. Когда потом помыслы начинали хвалить его, он говорил им: «Пойдем на обличение», – и, подойдя к стене, прочитывал написанные названия и присовокуплял: «Когда и все сии добродетели приобретешь, знай, что ты еще далек от Бога»…

Неусыпно наблюдай душевным оком за гордостью, ибо между обольщениями нет ничего губительнее сей страсти» [36].

«Смири помысл гордыни прежде, нежели гордыня смирит тебя. Низложи помысл высокоумия прежде, нежели он низложит тебя. Сокруши похоть прежде, нежели похоть сокрушит тебя...

Если тревожит тебя дух гордости, или любоначалия, или богатства, то не увлекайся им, а, напротив того, стань мужественно против ополчений лукавого и льстивого духа. Представь в мыслях древние здания, обветшавшие изображения, изъеденные ржавчиной столпы – и размысли сам с собою, и посмотри, где обладатели и соорудители всего этого; и старайся угодить Господу, чтоб сподобиться тебе Царствия Небесного: зане всяка плоть яко трава, и всяка слава человеча, яко цвет травный (1Пет. 1:24). Что выше и славнее царского достоинства и славы? Но и цари преходят, и слава их. А удостоившиеся Царства Небесного не испытуют ничего подобного, в мире и радовании пребывая на небе с ангелами, без болезни, печали и воздыхания, в радости и веселии, хваля, прославляя и величая Царя Небес и Господа всея земли.

Если прежде всех придешь к службе Божией и простоишь до конца, да не надмевает тебя сим помысл; ибо высокоумие подобно норе, в которой гнездится змий и умерщвляет подходящего» [37].

Признаки исчезновения гордости


«Признаки исчезновения гордости и водворения смирения суть – радостное подъятие поношений и уничижений, утоление ярости и неверование своим добродетелям» [38].

Хульные помыслы


Хульные помыслы – одни из тех, что происходят от гордости и свидетельствуют о зараженности ею.
«Хульные помыслы рождаются от гордости, гopдость же не допускает открыть их духовному отцу. Почему часто случается, что сия бедственность повергает иных в отчаяние, истребив всю надежду их, подобно червю, истачивающему дерево.
Нет никаких помыслов, которые бы (по причине гордости) столь трудно было исповедать, как помысл хульный; посему нередко он во многих пребывает до самой старости. Но, между тем, ничто так не укрепляет против нас бесов и злых помыслов, как то, что мы их не исповедуем, но таим в сердце, – что питает их.
Никто не должен думать, что он виновен за хульные помыслы; ибо Господь есть сердцеведец и знает, что такие слова и помышления не наши, но врагов наших.
Научимся презирать духа хулы и, отнюдь не обращая внимания на влагаемые им помыслы, говорить ему: иди за мною, сатана; Господу Богу моему покланяюся и Тому единому послужу; болезнь же твоя и слова твои да обратятся на главу твою, и на верх твой да снидет хула твоя, в нынешнем веке, и в будущем (Пс. 7:17).
Кто презирает сего врага, тот от мучительства его освобождается; а кто иным образом намерен вести с ним борьбу, тем он возобладает. Хотящий победить духов словами подобен старающемуся запереть ветры» [39].

Смирение и благодарение Богу. Смиренномудрие

«Мы должны всегда возносить благодарение Богy не только за то, что Он создал нас разумными, одарил способностью свободного произволения, даровал благодать крещения, дал в помощь ведение закона, но и за то, что Он подает нам каждодневным Своим о нас промышлением, именно: освобождает от наветов вражеских, содействует нам преодолевать плотские страсти, покрывает нас без ведома нашего от опасностей, oграждает от впадения в грех, помогает нам и просвещает в познании и уразумении требований закона Его, тайно вдыхает сокрушение о нерадении и прегрешениях наших, спасительно исправляет нас, удостаивая особенного присещения, иногда даже против воли влечет нас ко спасению. Наконец, самое свободное произволение наше, более склонное к страстям, направляет к лучшему, душеполезному действованию и обращает на путь добродетели присещением Своего воздействия на негo…
Почему воин Христов, который, законно подвизаясь подвигом духовным, желает быть увенчанным от Господа, должен всячески постараться истребить и этого лютейшего зверя как поглотителя всех добродетелей, будучи уверен, что пока он будет в его сердце, то ему не только нельзя будет освободиться от всех страстей, но что если возымет он сколько-нибудь добродетели, и та погибнет от его яда. Ибо в душе нашей никак не может быть воздвигаемо здание добродетелей, если наперед в сердце нашем не будут положены основы истинного смирения, которое, будучи наипрочнейше сложено, только одно и сильно сдерживать до верха возведенное здание совершенства и любви. Для сего надлежит нам, во-первых, пред братиями нашими с искренним расположением изъявлять истинное смирение, ничем не позволяя себе опечалить их или оскорбить, чего никак не можем мы исполнить, если по любви ко Христу не будет в нас глубоко укоренено истинное от всего отречение, состоящее в полном обнажении себя от всякого стяжания; во-вторых, надлежит в простоте сердца и без всякого притворства воспринять иго послушания и подчинения, так чтоб, кроме заповеди аввы, никакая другая воля отнюдь не жила в нас; что никем не может быть соблюдаемо, кроме того, кто не только возымел себя мертвым для мира сего, но и почитает неразумным и глупым и без всякого размышления исполняет все, что ни прикажут старцы, по вере, что все то священно и от Самого Бога возвещается…

Когда будем мы держаться в таком настроении, – тогда за этим, без всякого сомнения, последует такое невозмутимое и неизменное состояние смирения, что, почитая себя низшими всех, самым терпеливым образом будем мы переносить все, нам причиняемое, сколь бы оно ни было напрасленно, оскорбительно или даже вредно, – так, как бы то налагаемо было на нас от наших начальственных отцов (как послушание или испытание). И не только легко все такое будет нами переносимо, но и почитаемо малым и ничтожным, если притом постоянно будем содержать в памяти и чувстве страдания Господа нашего и всех святых, потому что тогда напраслины, нами испытываемые, будут казаться нам настолько легче, насколько далеко отстоим мы от их великих дел и многоплодной жизни. Воодушевление к терпению отсюда исходящее еще будет сильнее, если при этом будем помышлять, что скоро переселимся и мы из сего мира и по скором конце нашей жизни тотчас станем соучастниками их блаженства и славы. Такое помышление губительно не только для гордости, но и для всех страстей. После этого следует нам крепко-накрепко держать такое смирение и пред Богом; что будет нами исполнено, если будем питать убеждение, что мы сами собою, без Его помощи и благодати, ничего не можем сделать, что относится к совершенству добродетели, и будем искренно верить, что и то самое, что успели мы уразуметь, есть Его дар» [40].

«Без смиренномудрия напрасны всякий подвиг, всякое воздержание, всякое послушание, всякая нестяжательность, всякая многоученость…

Кто сам себя возвышает, тот готовит себе бесчестие; а кто служит ближнему в смиренномудрии, тот прославится…
Новоначальный, не имеющий смирения, не имеет у себя оружия на сопротивного; и таковый потерпит великое поражение…

Велико преспеяние и велика слава – смиренномудрия, и нет в нем падения. Признак смиренномудрия – обеими руками удовлетворять потребности брата, так, как бы и сам ты принимал пособие.

Человек гордый и непокорный увидит горькие дни; смиренномудрый же и терпеливый возвеселится всегда о Господе [1, 180]…

Если изучишь и все божественное Писание, смотри, в противность Писанию, да не надмевает тебя этим помысл; потому что все богодухновенное Писание учит нас смирению. А кто думает или делает противное тому, чему учился, тот сим самым показывает, что он преступник…

Во всяком месте и во всяком деле да будет с тобою смиренномудрие. Ибо как тело имеет нужду в одежде, тепло ли или холодно на дворе; так и душа имеет всегдашнюю нужду в облечении себя смиренномудрием. Предпочти лучше ходить раздетым и разутым, нежели быть обнаженным смиренномудрия; потому что любящих оное покрывает Господь.
Имей смиренный образ мыслей, чтоб, превознесшись на высоту, не разбиться тебе в страшном падении.

Начало смиренномудрия – покорность. Смиренномудрие да будет у тебя и основанием, и облачением ответа; речь же твоя пусть будет проста и приветлива в любви Божией. Высокоумие не подчиняется, непослушно, непокорно, водится собственным своим помыслом. А смиренномудрие послушно, благопокорно, скромно, воздает честь и малым, и большим…

В том нет смиренномудрия, чтобы грешнику почитать себя грешником: но смиренномудрие состоит в том, чтобы, сознавая в себе многое и великое, не воображать о себе ничего великого. Смиренномудр, кто подобен Павлу, но говорит о себе: ничесоже в себе свем (1Кор. 4:4), – или: Христос Иисус прииде в мир грешныя спасти, от них же первый есмь аз (1Тим. 1:15). Итак, быть высоким по заслугам и уничижать себя в уме – вот смиренномудрие» [41].

Портрет смиренного человека

Смиренный


Чтобы знать, как обрести смирение, надо знать, какие существуют ориентиры для стяжания этой добродетели, к чему стремиться, и как выглядит смиренный человек.
«Смиренный не тщеславится, не гордится, служа Господу из страха пред Ним. Смиренный не установляет собственной своей воли, прекословя истине, но повинуется истине. Смиренный не завидует успеху ближнего и не радуется его сокрушению (падению), а, напротив того, радуется с радующимися и плачет с плачущими. Смиренный не унижается в лишении и бедности и не оказывается надменным в благоденствии и славе, но постоянно пребывает в той же добродетели. Смиренный не впадает в раздражительность, никого не оскорбляет, ни с кем не ссорится. Смиренный не упрямится и не ленится, хотя бы и в полночь позвали его на дело; потому что поставил себя в послушание заповедям Господним. Смиренный не знает ни досады, ни лукавства, но в простоте служит Господу, мирно живя со всеми. Смиренный, если услышит выговор, не ропщет, и если будет заушен, не выйдет из терпения; потому что он ученик Претерпевшего за нас крест. Смиренный ненавидит самолюбие, почему не домогается первенства, но почитает себя в мире сем как бы временным пловцом на корабле» [42].

Отличительные черты и признаки человека, имеющего истинное смирение


«Отличительные черты и признаки человека, имеющего истинное смирение, суть следующие: почитать себя грешным паче всех грешников, не сделавшим ничего хорошего пред Богом, укорять себя во всякое время, на всяком месте и за всякое дело, никого не хулить и не находить на земле человека, который был бы грешнее и нерадивее его самого, но всех всегда хвалить и прославлять, никого никогда не осуждать, не уничижать и не оклеветывать, во всякое время молчать и без приказания или крайней нужды ничего не говорить; когда же спросят и есть намерение или крайняя нужда заставляет говорить и отвечать, тогда говорить тихо, спокойно, редко, как бы по принуждению и со стыдом; ни в чем не выставлять себя за меру, ни с кем не спорить ни о вере, ни о другом чем; но если говорит кто хорошо, сказать ему: да; а если худо, отвечать: как знаешь; быть в подчинении и гнушаться своею волею, как чем-то пагубным; иметь взор поникший всегда в землю; иметь пред глазами смерть свою, никогда не празднословить, не пустословить, не лгать, не противоречить высшему; с радостью переносить обиды, уничижения и утраты, ненавидеть покой и любить труд, никого не огорчать, не уязвлять ничью совесть. Таковы признаки истинного смирения; и блажен, кто имеет их; потому что здесь еще начинает быть домом и храмом Бога, и Бог вселяется в нем – и делается он наследником Царствия [3, 639—640]» [43].

Стремись к сему, и станешь возлюбленным чадом и другом Божиим.

Основные святоотеческие правила излечения страсти гордости

С терпением и благодарностью принимать обличения других людей.

Стараться быть в повиновении у кого-либо.

Не приписывать себе дела и славу Божию: «Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему даждь славу»; «Не я творю и делаю, но благодать Божия яже со мною»».

Иметь смирение и страх Божий. Презирать похвалу и славу людскую. Отсекать горделивые помыслы.

Молитвенно возноситься против гордости:

Егда сотворите вся повеленная вам, глаголите: яко раби неключимы есмы (Лк. 17:10).

Аще кто мнит себе быти что, ничтоже сый, умом льстит себе (Гал. 6:3).

Еже есть в человецех высоко, мерзость есть пред Господом (Лк. 16:15).

Не хваляй себе, сей искусен, но егоже Бог восхвалит (2Кор. 10:18).

Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим, – говорит Господь (Мф. 11:29).

Во смирении нашем помяну ны Господь: и избавил ны есть от врагов наших (Пс. 135:23).

Смирихся и спасе мя (Пс. 114:5).

Нечист пред Господом всяк высокосердый (Притч. 16:5) [1, 45 и д.].


Молитва от гордости


Святые отцы оставили нам образцы молитвенных обращений и возношений, помогающих трезвиться от гордости.
«Как врачевство против гордости чаще прочитывай следующие и другие подобные места Писания, направленные против нее:

Егда сотворите вся повеленная вам, глаголите: яко раби неключимы есмы (Лк. 17:10).

Аще кто мнит себе быти что, ничтоже сый, умом льстит себе (Гал. 6:3).

Еже есть в человецех высоко, мерзость есть пред Господом (Лк. 16:15).

Не хваляй себе, сей искусен, но егоже Бог восхвалит (2Кор. 10:18).

Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим, говорит Господь (Мф. 11:29).

Во смирении нашем помяну ны Господь: и избавил ны есть от врагов наших (Пс. 135:23).

Смирихся и спасе мя (Пс. 114:5).

Нечист пред Господом всяк высокосердый (Притч. 16:5) [1, 45 и д.]»
[44].

Примечания:


[1] Прп. Нил Синайский. Там же С. 332–336.

[2] Св. Иоанн Кассиан. Там же С. 111–112.

[3] Св. Иоанн Кассиан. Там же С. 104–105.

[4] Св. Иоанн Кассиан. Там же С. 103–110.

[5] Св. Иоанн Кассиан. Там же С. 111–112.

[6] Св. Иоанн Кассиан. Там же С. 110–111.

[7] Св. Иоанн Кассиан. Там же С. 112–113.

[8] Прп. Нил Синайский. Там же С. 332.

[9] Св. Иоанн Лествичник. Там же С. 671.

[10] Св. Иоанн Лествичник. Там же С. 675–676.

[11] Св. Иоанн Кассиан. Там же С. 104–105.

[12] Св. Иоанн Кассиан. Там же С. 112–113.

[13] Св. Иоанн Кассиан. Там же С. 113–114.

[14] Прп. Нил Синайский. Там же С. 332.

[15] Св. Иоанн Лествичник. Там же С. 675–678.

[16] Св. Иоанн Лествичник. Там же С. 679–680.

[17] Св. Ефрем Сирин. Там же С. 521–524.

[18] Св. Ефрем Сирин. Там же С. 521.

[19] Св. Иоанн Кассиан. Там же С. 103–104.

[20] Прп. Нил Синайский. Там же С. 332–334.

[21] Св. Иоанн Лествичник. Там же С. 671–678.

[22] Св. Ефрем Сирин. Там же С. 522.

[23] Св. Иоанн Кассиан. Там же С. 107.

[24] Прп. Нил Синайский. Там же С. 335.

[25] Св. Иоанн Лествичник. Там же С. 671–679.

[26] Св. Иоанн Кассиан. Там же С. 107–108.

[27] Св. Иоанн Кассиан. Там же С. 108–109.

[28] Прп. Нил Синайский. Там же С. 333–334.

[29] Св. Иоанн Лествичник. Там же С. 672–673.

[30] Св. Иоанн Кассиан. Там же С. 114–115.

[31] Прп. Нил Синайский. Там же С. 332–338.

[32] Св. Иоанн Лествичник. Там же С. 674–675.

[33] Прп. Нил Синайский. Там же С. 334–335.

[34] Св. Иоанн Лествичник. Там же С. 676–678.

[35] Св. Ефрем Сирин. Там же С. 522–525.

[36] Св. Иоанн Лествичник. Там же С. 675–679.

[37] Св. Ефрем Сирин. Там же С. 522–528.

[38] Св. Иоанн Лествичник. Там же С. 675.

[39] Св. Иоанн Лествичник. Там же С. 674.

[40] Св. Иоанн Кассиан. Там же С. 109–116.

[41] Св. Ефрем Сирин. Там же С. 521–531.

[42] Св. Ефрем Сирин. Там же С. 526–527.

[43] Св. Ефрем Сирин. Там же С. 530–531.

[44] Св. Ефрем Сирин. Там же С. 521–522.
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]