Сумерки опускались на Шуваловский парк медленно, укутывая старинные аллеи мягкой сиреневой дымкой. Время замирало. Величавые сосны стояли неподвижно, словно охраняя покой уходящего дня.
Из-под корней могучей ели, где таилась уютная сухая норка, показался аккуратный чёрный носик. Рута проснулась и вдохнула прохладный, чистый аромат вечерней земли и засыпающих трав. С этим вдохом в её маленькое сердце влилась живительная прохлада.
Она была удивительной лисичкой: тонкой, гибкой, с чуткими треугольными ушками и шубкой цвета спелой осенней рябины. Рута сделала шаг на тропинку. Её лапки ступали совершенно беззвучно, не потревожив ни единой сухой травинки.
Первым делом она направилась к поляне у Готической церкви. Рута знала один секрет. Вечерняя роса, которая крупными каплями ложилась на резные листья папоротников, была непростой. Для внимательной лисички это были капли застывшего колокольного звона. Рута деликатно прикоснулась кончиком носа к хрустальной росинке — и внутри неё разлился едва слышный, чистый и нежный перезвон, убаюкивающий весь мир. Звук этот был таким ласковым, что сердце Руты затопила тёплая волна покоя.
Солнце уже почти спряталось за Парнасом, оставив на небе тонкую полоску золотого заката. Рута побежала дальше, лавируя между стволами старых деревьев. Её пушистый хвост с белой кисточкой на самом конце плыл за ней, словно маленькое облако. Она промелькнула мимо раскидистого древнего дуба, где в своём тёплом дупле уже видела мирные, сладкие сны маленькая белочка Оливия, и устремилась вглубь чащи.
В этот таинственный час у лисички было много забот. Мало кто знал, но её рыжая шубка обладала волшебным свойством. Стоило Руте пробежать по солнечной поляне, как её шерстинки ловили самые последние, самые нежные и тёплые лучи уходящего солнца. Они запутывались в пушистом меху, согревая лисичку изнутри.
Рута останавливалась у самых старых, исполинских сосен и елей. Она ласково сворачивалась клубочком у их замшелых корней и укрывала их своим большим, тёплым хвостом. Тот самый сохранённый дневной свет медленно, капля за каплей, перетекал в глубокую землю. Деревья тихонько, с облегчением вздыхали от этого тепла, отпуская дневную усталость, и им начинали сниться ласковые, весенние сны. Старинные аллеи засыпали, согретые любовью маленькой лисички.
Когда парк окончательно погрузился в синие сумерки, над землей поднялся лёгкий, серебристый туман. В этот час обычные дороги уступали место другим — сонным тропинкам, которые можно увидеть только с открытым и чистым сердцем. Рута знала каждую из них
Лисичка мягко побежала по этим потаённым стёжкам, увлекая за собой тишину. Там, где мелькал её рыжий хвостик, пространство вокруг становилось воздушным и мягким, как лебяжий пух. Рута пробегала мимо старинных каменных скамеек, мимо дремлющих прудов, и везде, где она касалась земли, воцарялся абсолютный, целительный покой. Если в этот момент в парке оставался запоздавший путник, его сердце мгновенно наполнялось тихой радостью и безмятежностью, дыхание становилось ровным, а все дневные тревоги таяли, как дым.
Рута вернулась к своей норке, свернулась уютным пушистым колечком и прикрыла нос лапкой. Она сладко зевнула, чувствуя, как собственное тепло нежно баюкает её. Над Шуваловским парком зажглись первые звёзды. Всё вокруг спало, укутанное невидимой заботой рыжей хранительницы.
Всё было именно так, как должно быть.