8 сентября 2026 года исполняется ровно 85 лет с того дня, когда вокруг Ленинграда сомкнулось вражеское кольцо. Начались 872 дня осады, голода и беспримерного мужества. Для каждого, чья судьба связана с этим городом, дата начала блокады — незаживающая рана и священная память, которая бережно передается из поколения в поколение. Наш Спасо-Парголовский храм и старинное Шуваловское кладбище хранят свою страницу этой горькой истории.
Мало кто из сегодняшних прихожан знает, что в тишине Шуваловского некрополя покоится более трех тысяч жителей города и пригородных поселков, погибших в блокадные зимы. У этих людей нет персональных гранитных плит и именных крестов, нет даже общего памятного знака или видимого холма — само место их погребения за десятилетия скрылось под поздними захоронениями, превратилось в обычные дорожки и траву. Но эти безвестные рвы — одно из самых сильных свидетельств ленинградской трагедии и человеческого милосердия.
Подвиг погребения тысяч жертв лег в те страшные годы на плечи тех, кто сам едва держался на ногах. Опустевшие дома и занесенные сугробами дороги обходили местные школьники — старшеклассники, у которых война отняла юность. Ослабевшими руками, преодолевая лютый холод и свист снарядов, они тогда собирали тела погибших земляков, чтобы предать их земле по-человечески.
Везли их к погосту на детских саночках, а чаще — завернутыми в холстины на листах фанеры, волоком по глубокому снегу. Те из подростков, у кого оставались хоть какие-то силы, старались поднять свою скорбную ношу повыше — к самому притвору. Но чаще всего измученные ребята оставляли её там, где иссякала последняя физическая возможность — прямо у входа, подле старых Никольских ворот.
И тогда навстречу человеческой беде выходил наш блокадный настоятель — протоиерей Александр Мошинский. Изнуренный первой, самой лютой зимой, едва живой, но несгибаемый в пастырском служении, он после каждой Божественной литургии шел к воротам. Под ледяным ветром, под непрекращающийся гул канонады отец Александр отпевал и провожал в вечность каждого привезенного ленинградца.
Безвестные братские рвы стали для этих трех тысяч душ тихой гаванью, а молитва пастыря — последним земным напутствием. Церковь не закрывалась ни на один день, оставаясь для людей маяком надежды, где за каждым богослужением поминали и тех, кто остался лежать в парголовской земле.
Сегодня, спустя 85 лет со дня начала тех испытаний, мы, ступая под своды Спасо-Парголовского храма, не имеем права забыть, какой ценой оплачен мирный покой этих мест. Три тысячи блокадных сердец, упокоившихся здесь — это наша общая память и вечный долг. И пусть на этой земле пока нет памятного знака, мы верим, что в обозримом будущем он обязательно появится. Но уже сейчас мы можем принести им то, что важнее любого гранита — нашу теплую молитву. Мы не знаем их имен, но их знает Господь.
Приходя сюда, замедлите шаг. Вспомните тех мальчишек и девчонок с фанерными листами на заснеженной дороге. Помяните отца Александра на ледяном ветру. Услышьте сердцем каждого, кто нашел здесь свой последний приют.
Вечная память.🙏