По данным Википедии и следующих за ней источников, в начале 2026 года исполнилось 125 лет со дня рождения ленинградского композитора и музыковеда Георгия Михайловича Римского-Корсакова, внука великого Николая Андреевича, нашедшего последнее место своего земного упокоения на нашем Шуваловском кладбище вместе со своими родными сёстрами Верой Михайловной и Еленой Михайловной. Правда, согласно табличке на надгробном кресте Георгия Михайловича, эта дата ещё не наступила, поскольку там написано, что он родился 26 декабря 1901 года, т. е. на самом деле 8 января 1902 года. Такая путаница нередко получается с людьми, родившимися в конце года по старому стилю, когда по новому стилю уже наступает новый год. Есть расхождения и в отношении дня его кончины: большинство источников относит его к 10 сентября, тогда как табличка на кресте свидетельствует, что он скончался 9 октября (сентябрь и октябрь тоже нередко путают). Но, как бы то ни было, это не отменяет необходимости принесения этому незаурядному человеку нашего долга памяти.
Георгий Михайлович был старшим и единственным сыном старшего сына Николая Андреевича и Надежды Николаевны Римских-Корсаковых — Михаила Николаевича и его первой супруги Елены Георгиевны, урожд. Рокка-Фукс (1871–1953). В отличие от других сыновей Римского-Корсакова, которые были тесно связаны по жизни с миром музыки, хотя и не сделались композиторами, Михаила Николаевича, отнюдь не лишённого музыкального дарования, более привлекал таинственный мир живой природы, причём жизнь мельчайших её животных, насекомых. Он стал одним из создателей энтомологии, т. е. науки о насекомых, как самостоятельной области научного знания, и по написанному им учебнику до сих пор занимаются студенты Лесотехнической академии, где он сам в своё время преподавал много лет. Кто знает, не было ли в увлечении энтомологией связи с таинственными корнями музыкального искусства — ведь всякая тварь имеет свой голос, в том числе и мельчайшая. Не определял ли сам Николай Андреевич, на какой ноте жужжат жуки или комары? Но всё-таки за уклонение от музыки старшему сыну Великого мастера, очевидно, нужно было принести некую плату. И такой платой стало возвращение единственного сына на стезю служения музыке.
С самых ранних лет сын его Георгий стал проявлять такой интерес и такие способности к музыке, которые не могли не радовать великого деда, который и стал его первым учителем музыки. Конечно, дед мог передать внуку многие тайны композиторского мастерства, которыми владел совершенно, но, к сожалению, он скончался, когда внуку ещё не исполнилось и 7 лет, т. е. когда он, по сути, был ещё младенцем. Георгию предстояло учиться в школе, где музыке, конечно, учили, но она была явно не на первом месте.
Для его образования был избран гимназический курс Реформатского училища, известного в Петербурге среднего учебного заведения, существовавшего к тому времени почти столетие и состоявшего под патронатом Петербургской Реформатской (т. е. кальвинистской) церкви, огромное здание которой до сих пор в перестроенном и изуродованном виде высится на набережной Мойки, почти напротив Юсуповского дворца. Почему он определён был сюда? Возможно, по желанию имевшей швейцарские корни матери. Так получилось, что Георгий Михайлович был одним из последних выпускников этой школы, прекратившей своё вековое существование в 1918 году. После её окончания у Георгия не было больших сомнений, куда поступать — всё пересиливает желание поступления в Консерваторию и дальнейшего служения музыке. И вот в трудные годы Гражданской войны он поступает на теоретико-композиторское отделение Петроградской Консерватории. Директором Консерватории был тогда замечательный композитор, один из лучших учеников Николая Андреевича — Александр Константинович Глазунов (1865–1936). Он буквально полагал душу за Консерваторию, денно и нощно думая, как можно облегчить жизнь её студентов, практически отказавшись от собственного творчества ради служения людям, попечение о которых было ему вверено.
Непосредственным же классным руководителем Георгия Михайловича, как практически и всех начинающих композиторов того времени, был другой любимый ученик и даже близкий родственник Николая Андреевича, выдавшего за него замуж свою младшую дочь Надежду, — Максимилиан Осеевич Штейнберг (1883–1946). В XX веке Штейнберг воспринимался главным образом как учитель великого Шостаковича, а его обширное творческое наследие было практически забыто. Но в XXI веке благодаря сенсационной находке — обнаружению в США переданной туда некогда Шостаковичем неизвестной партитуры хоровой сюиты «Страстная седмица», содержащей оригинальные композиции главных песнопений самого значимого периода православного церковного года — Страстной седмицы, о Штейнберге заговорили едва ли не во всём мире. Его «Страстная седмица» признаётся не уступающей по своим художественным достоинствам давно признанному соимённому шедевру ещё одного ученика Римского-Корсакова, Александра Гречанинова, и ныне входит в репертуар церковных и светских хоров по всему миру.
Сам Штейнберг, бывший в целом традиционалистом (по стилю его музыки его можно отнести к постромантизму), как учитель не препятствовал своим ученикам развивать новые музыкальные направления, которые вошли в историю музыки под именем авангарда. Георгий Михайлович был горячим приверженцем новых направлений музыки. Под его руководством с одобрения учителя образовался своего рода штаб авангарда — существовавший с 1922 по 1929 год, т. е. до того времени, как это возможно было идеологически, кружок по изучению четвертитоновой музыки, пионером которой в России был уже уехавший в то время на Запад Иван Вышнеградский (1893–1979). Четвертитоновая музыка, в которой октава делится на 24 равных интервала вместо обычных неравных 12, позволяет, как считали её приверженцы, обеспечить более точную музыкальную запись немузыкальных звуков, прежде всего звуков природы. Не потому ли она так привлекла Георгия Михайловича, что, как казалось, могла музыкально зафиксировать звуки мельчайших животных, которые составляли предмет изучения его отца? В целом, четвертитоновая система не прижилась в музыке, хотя и во второй половине XX века в этой технике писали выдающийся дирижёр и композитор Пьер Булез и один из самых необычных композиторов XX века итальянец Джачинто Шелси. Обоснованию четвертитоновой системы Георгий Михайлович посвятил главный из своих музыковедческих трудов, который так и называется — «Обоснование четвертитоновой системы.
В своём творчестве Георгий Михайлович не во многих своих произведениях последовательно придерживался четвертитоновой системы. В них он в основе придерживался несколько эклектичного соединения позднего романтизма в духе Скрябина, импрессионизма в духе Дебюсси и собственных изысков в области новой музыки, навеянных главным образом творчеством Вышнеградского. Возможно, такой эклектизм явился причиной относительно малой популярности его произведений.
В 1925 году в качестве дипломной работы в Консерватории, как и годом позже Шостакович, он представляет симфонию. Но, в отличие от Шостаковича, эта дипломная работа осталась его единственной симфонией. Несколько позднее он пишет кантату для солистов, хора и оркестра «Мятеж» на стихи Э. Верхарна в переводе В. Брюсова, но и кантата оказывается единственным произведением ораториально-кантатного жанра в его творчестве. Его стихией становится камерная музыка.
Им написано несколько фортепианных сонат и сюит. Особенно значительную часть его наследия представляют ансамбли для разных составов инструментов, в том числе октет, в котором, кроме обычных струнных и духовых инструментов симфонического оркестра, участвуют два эмиритона — один из первых электромузыкальных инструментов, созданный в начале 30-х годов под руководством другого внука Н. А. Римского-Корсакова, Андрея Владимировича. Вообще в 30-е годы его особенно привлекла электроакустика, он избирается даже председателем научно-технической секции Союза композиторов. Этому способствовала его успешная работа в течение ряда лет в качестве звукорежиссёра на «Ленфильме», где он стал одним из пионеров звукового кино. Немалую часть его наследия составляет музыка к первым звуковым фильмам, а также театральным постановкам. К сожалению, и его работа в этой области сейчас практически совершенно забыта.
Георгий Михайлович был большим любителем и знатоком русской поэзии. Самую крупную часть его композиторского наследия представляют более 100 романсов на стихи русских поэтов, большая часть которых написана на стихи Пушкина и Блока. Вообще, его композиторское творчество почти ограничивается серединой 30-х годов. После этого он, очевидно, понимая, что его творчество явно идёт вразрез со сталинско-коммунистической идеологией в области искусства и едва ли встретит что-либо другое, кроме безграмотной, но уничтожающей критики, почёл за лучшее воздержаться от композиторского творчества. Единственным произведением, написанным в более позднее время, являются 24 прелюдии и фуга, завершённые в 1955 году, хотя некоторые прелюдии были написаны значительно раньше и во многом навеяны аналогичным циклом Лядова. Это произведение — едва ли не единственный опус Г. М. Римского-Корсакова, который нечасто, но всё-таки звучит на концертной эстраде. Однако, поскольку подавляющая часть наследия Георгия Михайловича не была опубликована и находится в рукописях, в будущем не исключены интересные находки его музыки.
Истинной стихией Георгия Михайловича, получившей признание, стало преподавание музыкальной акустики и инструментовки на теоретико-композиторском факультете Ленинградской консерватории. Он начал своё преподавание в 1927 году, а в 1928, ещё будучи аспирантом Российского института истории искусств и не защитив диссертации, он был избран на должность доцента, которую занимал вплоть до ухода на пенсию в 1962 году. В 1953 году его выдающиеся успехи в преподавании были даже отмечены орденом Ленина. Во время Великой Отечественной войны он находился в эвакуации в Томске, где преподавал историю и теорию музыки в Томском музыкальном училище.
В личной жизни он, как отмечают знавшие его, отличался большой скромностью, желанием максимально стушеваться. Был женат, но детей не имел. Его супруга Александра Алексеевна упокоилась под тем же крестом на Шуваловском кладбище спустя 25 лет после кончины супруга.
