На краю соснового бора, в доме с синей крышей, жила девочка Соня. Днём она смеялась так звонко, что просыпались сосны, пекла с мамой оладьи и учила старого кота не спать на свежих свитерах. Кот не учился.
А ночью, когда в доме гасили свет, в Сониной комнате просыпались мысли.
Они не были злыми. Им просто негде было жить. Первая, в смешной шапочке, спрашивала: «А вдруг завтра будет трудно?» Вторая сидела в углу и вздыхала: «А помнишь, ты сказала не то?» А третья, серая мышка, бегала по одеялу и спрашивала так быстро, что сама не успевала отвечать: «А если завтра дождь? А если не дождь? А если дождь, но не весь? А если…»
Соня считала до ста, потом до тысячи. Мысли шуршали, как фантики, и спать не давали.
Однажды в щёлку между шторами протиснулся лунный луч, дрогнул, и на полу оказался заяц. Цвета топлёного молока, уши как две чайные ложки, а на шее крошечное ситечко.
— Лунный заяц, — шепнул он. — Собираю лишний шум.
Он встряхнул ситечко. Серебряная пыль осела по углам, и фантики стихли. Мышка замерла с поднятой лапкой.
Затем заяц достал из ситечка пылинку и положил Соне на ладонь. Пылинка пахла мятой и была прохладной. Соня сжала пальцы, и она стала тёплой.
Потом он повесил у изголовья, прямо на лунный луч, полочку. Совсем крошечную, с серебряной каёмкой.
Соня подумала. Осторожно взяла мышку двумя пальцами: та оказалась лёгкой, как одуванчик. И посадила на полку.
Мышка тут же ожила.
— А если полка упадёт?
— Она держится на луне, — сказал заяц.
— А если луна…
— Мышка, — тихо сказала Соня. — Утро придёт, поговорим.
Сама не зная, откуда взялись эти слова.
Мышка открыла рот, чтобы возразить, и не нашла что сказать. Она повертелась три раза, как собачка, и начала: «А если… а… если…» На третьем «если» она уже спала, и лапка так и осталась поднятой.
С первой мысли Соня сняла смешную шапочку. Под ней оказался совсем маленький вопрос, и он сразу зевнул. Она поставила его рядом с мышкой. Вздыхающая мысль подошла сама. Села с краю, вздохнула ещё раз, и вздох стал облачком.
Заяц вдохнул, будто нюхал ромашку, и выдохнул, будто задувал свечу. Соня вдохнула и выдохнула вместе с ним. Пылинка в её ладони светилась всё ровнее.
Старый кот на свитере приоткрыл один глаз. Посмотрел на полку. Посмотрел на мышку.
— Мышка на полке, — пробормотал он. — Правильно. Я бы её…
— Кот! — шепнула Соня.
— …позвал в гости, — невозмутимо закончил кот. — Утром. Поговорить.
И закрыл глаз, так и не слез со свежего свитера.
— Что сегодня было тёплого? — спросил заяц. — Хоть одна крошка?
Соня вспомнила: кот спал у неё на коленях. Мама поправила воротник. Во дворе пахло мокрой корой.
Она положила эти три крошки на полку, рядом с мышкой. Они были маленькие, но светились.
— Мне хватило бы и одной, — кивнул заяц. — А тут целых три.
Он сел в ногах кровати и замурчал, тихо, как далёкий ручей. Старый кот во сне вздохнул и перевернулся на другой бок.
Утром на подушке лежала серебряная пылинка. Соня сунула её в карман. Весь день она была тёплой.
А в доме с синей крышей по ночам стало тихо. Не потому, что мысли пропали. Просто у них появилось место, где можно подождать утра.
Пусть и у тебя сегодня будет такая тихая полка, мой добрый Друг.
Вдох — ромашка. Выдох — свеча.
Мысль — на полку.
Утро — поговорим.
Спи.