Над Шуваловским парком догорали тихие августовские сумерки. Небо окрасилось в глубокий черничный цвет, а воздух наполнился ароматом засыпающего леса. Время замедляло свой ход, уступая место ночному покою.
Белочка Оливия сидела на пороге своего уютного жилища в развилке старого дуба. Её забавные кисточки на ушках едва заметно подрагивали, а янтарные глаза мягко провожали уходящий день. Оливия чувствовала, как дневное тепло уходит из травы, и знала: пора настала.
Она легко соскользнула по коре вниз, к поляне, где покачивались белые мохнатые шапки отцветающего иван-чая. Оливия действовала не спеша, повинуясь ритму засыпающего парка. Подушечками лапок она ласково собирала этот невесомый растительный пух — мягкий, воздушный и всё ещё хранивший в себе солнце. Рядом она отыскала несколько тонких травинок, пахнувших согретым летним сеном. Часть находок Оливия унесла наверх, аккуратно свивая из них круглое гнёздышко. Внутри её лесного дома становилось уютно и тепло.
Но Оливия не забрала весь пух себе. Нежную горсть она бережно сжала в лапках и снова спустилась на землю. Прямо здесь, на их заветной полянке, бок о бок со старым дубом росла берёза — дом её маленького соседа, мышонка Тиши. Оливия знала, как сильно малыш любит это таинственное время, но к ночи земля остывает, и по лапкам разливается прохлада.
Прямо у корней берёзы на мху лежала широкая сосновая чешуйка-лодочка, внутри которой хранилось белое пёрышко малиновки. Оливия осторожно, чтобы не повредить пёрышко, выстлала пухом иван-чая деревянное донышко чешуйки. Теперь она превратилась в настоящее тёплое креслице.
Оливия довольно зажмурилась, потом вернулась к своему дереву и взбежала по стволу. На темнеющем небосводе зажглись первые звёзды. Белочка забралась в самую глубь своего нежного кольца, свернулась рыжим клубочком и зарылась лапками в мягкую перину. Она прикрыла глаза и прислушалась.
А у корней соседней старой берёзы из норки как раз высунул нос маленький мышонок. Он собирался, как обычно, посмотреть на первые звёзды. Но стоило ему сделать шаг, как вместо прохладного мха его лапки коснулись удивительного, солнечного тепла внутри обновлённой лодочки. Тиша с тихим писком устроился на пуховой подушечке. Окутанный заботой подруги, он смотрел, как по небу бесшумно скользят серебряные искры, и его крошечное сердечко билось ровно и спокойно. Огромные тени сосен бережно хранили ночную тишину.
Свежий ночной ветер прилетел со стороны Суздальских озёр и коснулся крон. Деревья парка, переплетаясь ветвями высоко в небе, медленно, плавно покачнулись. Это мерное движение едва заметно передалось и внутрь дупла на старом дубе, и вниз, к корням берёзы, укутывая белочку и мышонка тихим ночным покоем.
Всё было так, как должно быть.