Игумен Евнемий

«Отцы, не раздражайте детей ваших»

И вы, отцы, не раздражайте детей ваших, но воспитывайте их в наставлении Господнем
(Послание к Ефесянам, 4:6)

Обуздывать, исправлять, воспитывать — это не право выбора, это серьезное требование Отца Небесного ко всем земным отцам и матерям. Они в ответе за своих детей. Приоритет ответственности, безусловно, принадлежит родителям и только родителям.

Откроем страницы Священного Писания и приведем некоторые выдержки: "Дети, будьте послушны родителям (вашим) во всем, ибо это благоугодно Господу. Отцы, не раздражайте детей ваших, дабы они не унывали" (Кол. 3, 20-21). "Дети, повинуйтесь своим родителям в Господе, ибо сего требует справедливость. "Почитай отца и мать", — это первая заповедь с обетованием: "Да будет тебе благо, и будешь долголетен на земле". "И вы, отцы, не раздражайте детей ваших, но воспитывайте их в учении и наставлении Господнем" (Еф.6, 1-4).

В этих главах Апостол Павел вскрывает очень серьезную проблему. Взаимоотношения с детьми носят обоюдный характер, — "дети будьте послушны родителям", и "отцы, не раздражайте детей ваших", — как две чаши весов. В зависимости от того, насколько эти чаши будут сбалансированы, настолько семья будет мирной и гармоничной.

"Отцы, не раздражайте детей ваших". Апостол Павел делает серьезный акцент на этой фразе. Безусловно, это в равной степени относится и к матерям. Если Апостол предупреждает, значит, он встречал в своей жизни подобные случаи. Он бывал в различных семьях, видел различные школы воспитания, — и либеральные, и тоталитарные. Нередко на его глаза попадались «блюстители порядка» — нервные раздраженные отцы с розгами в руках. Корректируя слабые стороны подобной педагогики, Апостол Павел неоднократно подчеркивал эту мысль: "Отцы, не раздражайте детей ваших, но воспитывайте их" (Еф. 6, 4), "дабы они не унывали" (Кол. 3, 21).

Апостол Павел выражает абсолютное согласие по этому поводу: "Солнце да не зайдет во гневе вашем" (Еф. 4, 26), как и Апостол Иаков: "Гнев человека не творит правды Божией" (Иак. 1, 20).

Если родитель воспитывает детей в Слове Божием, они никогда не будут раздражаться и унывать. Прежде чем воспитывать детей в учении Господнем, сначала нужно самому пропитаться им. «Вникай в себя и в учение, занимайся сим постоянно; ибо так поступая и себя спасешь и слушающих тебя» (1Тим. 4, 16). Вот где кроется ключ успешного воспитания. Учи ребенка своими реальными поступками, своею жизнью тем правилам, по которым живешь сам. Если родители пытаются учить детей заповедям Божьим, а сами их попирают, то воспитание становится болтовней и пустословием, которые никогда никого не изменят. Кроме раздражения и глухого ропота в этом случае ничего не добьешься от воспитанников. Детям нужны не слова, а образцы для подражания.

«Если рождаемые тобой дети получат надлежащее воспитание и твоими заботами наставлены будут в добродетели, это будет началом и основанием твоему спасению, и, кроме награды за собственные добрые дела, ты получишь великую награду и за их воспитание», — сказал св. Иоанн Златоуст. Цель воспитания — не скучные длинные лекции, не нравоучения, но реальная жизнь, любовь от чистого сердца, добрая совесть, нелицемерная вера. Вот что исправит и изменит, и привьет любовь к Богу. Берегитесь в воспитании пустословия: речей, не подкрепленных ни делами, ни мудростью. Гнев порождает гнев, ярость — ярость, тупость — тупое противостояние.

Ребенок нечаянно разбил вазу. Грозный отец пристает к нему с бессмысленным вопросом:

— Ты зачем разбил вазу?

— Я не разбивал вазу, она сама разбилась.

— Ты еще обманывать меня вздумал? Отвечай, зачем разбил вазу?

— Я не хотел...

— Нет, признавайся, зачем разбил вазу?

— ?!

Раздражение ребенка нарастает, потому что он не знает, как отвечать. Ярость отца усиливается, потому что нет правильного ответа. Терпение может лопнуть. Однажды отец может услышать сорвавшийся детский фальцет: «Папа, ты что, дурак?». Каков вопрос — таков ответ. Какая уж там любовь от чистого сердца. Лишь взаимное ожесточение, конфликт, срыв, взрыв, оскал, скандал.

Отцы, не раздражайте детей, задавайте им вопросы, на которые сами смогли бы ответить. Господь никогда не задавал глупых вопросов, не проявлял гнева по отношению к детям.

Все, что мы делаем без любви, — медь звенящая и кимвал звучащий. Взрослым гораздо легче свалить всю вину на детей, обвинить их во всех смертных грехах: "Они оскорбляют нас. Они бунтуют, непослушны, неблагодарны. Никакого почтения и уважения!!!".

Как важно родителям оставаться самокритичными и ходить перед Богом не только в церкви, но и дома, когда перед ними провинившийся ребенок, а в руках ремень.
Священное Писание не отрицает необходимости строгости и телесного наказания в воспитании детей. «Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына; а кто любит, тот с детства наказывает его» (Прит. 13, 25), «Глупость привязалась к сердцу юноши, но исправительная розга удалит ее от него» (Прит. 22, 15), «Розга и обличение дают мудрость; но отрок, оставленный в небрежении, делает стыд своей матери» (Прит. 29, 15). Однако же Слово Божие призывает исследовать себя, проверять свои пути, сердце, совесть. Главный мотив наказания — вера, движимая любовью. «Кого я люблю, тех обличаю и наказываю» (Откр. 3, 19). Если мотивы чистые, если совесть добрая, если вера нелицемерная, не жалей розги твоей и «наказывай сына своего, доколе есть надежда, и не возмущайся криком его» (Прит. 19, 18).

В любви нет страха. «Если накажешь его розгою, он не умрет: ты накажешь его розгою, и спасешь душу его от преисподней» (Прит. 23, 13-14). Лучше в пять лет ремень от любящей руки отца, чем в двадцать пять — тюремный срок.

О необходимости поиска баланса между родительской строгостью и родительской любовью пишет святитель Иоанн Златоуст: «Бог не попустил, чтобы дети лишены были естественного расположения к ним родителей, и, в то же время, не все предоставил этому расположению. Если бы родители любили своих детей отнюдь не по естественной необходимости, а только за их нравы и добрые поступки, тогда ты увидел бы многих детей изгнанными из родительских домов за свою небрежность и род наш расстроенным. С другой стороны, если бы Бог все отдал во власть природы и не попустил родителям ненавидеть даже и злых детей, напротив, и будучи оскорбляемы детьми и терпя от них тысячи неприятностей, отцы по естественной необходимости должны бы были оставаться ласковыми к дерзким и оскорбляющим их детям, тогда род наш дошел бы до крайнего нечестия.

Если и ныне дети в надежде на любовь родителей часто оскорбляют их, хотя не могут вполне положиться на природу, зная, что многие, сделавшись негодными, лишились и дома, и наследия отцовского, то до какого нечестия не дошли бы они, если бы Бог не оставил родителям и возможности гневаться на детей, наказывать и прогонять от себя, когда они делаются злыми? Потому-то Бог и поставил любовь родителей в зависимость и от потребности природы, и от нравов детей, чтобы они, с одной стороны, были снисходительны к погрешностям детей, будучи побуждаемы к этому природою, а с другой, — злых и неисцельно-больных не укоренили бы во зле преступным потворством, что было бы неизбежно, если бы природа принуждала их ласкать и негодных детей. Подумай, сколько попечительности в том, что Бог и повелел любить детей, и положил меру этой любви, и в то же время определил награду за доброе воспитание детей?

Если рождаемые тобою дети получат надлежащее воспитание и твоим попечением наставлены будут в добродетели, то это будет началом и основанием твоему спасению, и, кроме награды за собственные добрые дела, ты получишь великую награду и за их воспитание».

Все возможно верующему. Если родитель пытается наказывать ребенка и не верит в его исправление, а только срывает на нем свое зло, то в глазах Божьих он совершает грех. Потому что «все, что не по вере, грех» (Рим. 14, 23). Воспитание детей всегда предполагает веру и добрую совесть, «которую некоторые отвергнувши, потерпели кораблекрушение в вере» (1Тим. 1, 19), крушение своей воспитательной стратегии и педагогики. Семья, как льдина, крошится на части, трещины увеличиваются, дистанция растет. Дети замыкаются и все дальше и дальше отходят от родителей. «Душа, оставленная на собственный произвол, как брошенный виноградник без призрения, разрастается в ветви и истощается на ненужное и неполезное, все явление дел производит на обольщение народа», — говорит о таких детях святитель Василий Великий.

Воспитание без любви — это "буква", которая убивает, разрушает семью до основания. Воспитание без любви, — это грех, в котором должно раскаяться и в корне изменить свой педагогический подход.

Непростое это дело — растить сыновей. Но, родители, когда воспитываете детей, ни при каких обстоятельствах не выходите из себя, это опасно: однажды можно не возвратиться. Держите себя в руках и тщательно храните эти драгоценные ключи успешного воспитания — любовь от чистого сердца, добрую совесть и нелицемерную веру.

Безусловно, родителей должно почитать и слушаться. Первая заповедь с обетованием — "почитай отца твоего и мать" — это неоспоримый и абсолютный закон для каждого ребенка. Непочтение, неуважение и пренебрежение к родителям — такой же грех, как убийство, кража, прелюбодеяние и идолопоклонство. Но, родители, если вы не являете деятельной любви, если на детей у вас нет времени, если кроме раздражения они не вызывают у вас других чувств, то у ваших детей нет оснований для уважения. Давайте подумаем вместе, как исправить ситуацию.

Типичные педагогические ошибки

Родительский статус священен. Но в то же самое время, он не дает права родителям злоупотребить своими полномочиями. Многие родители знают, что в Священном Писании говорится о детях, но совершенно не желают знать, какие требования Бог ставит перед ними. Именно здесь кроется горький корень семейных конфликтов и затяжных гражданских войн между родителями и детьми.

«Как же ты, уча другого, не учишь себя самого?» (Рим. 2). Берегитесь оказаться фарисеем в собственном доме, берегитесь оказаться законником, который тычет «буквой» всем подряд, указывая всем в семье, кому как надо поступать. Эта схема не будет работать, потому что «буква убивает, а дух животворит» (2Кор. 3, 16). Не изменив себя, не измените мира вокруг себя.

Остановимся на самых важных моментах диалога священника с родителем, который искренне хочет разобраться в проблеме осложнившихся отношений со своим ребенком.

Прежде всего, необходимо выяснить, насколько обоснована причина беспокойства родителя по поводу ребенка. Попросту говоря, выяснить, является ли ребенок психически нормальным или же чрезмерно преувеличены опасения самого родителя? Являются ли трудности, странности, особенности поведения ребенка проявлением независимости, самостоятельности, представления — отличными от родительских, или же в его поведении, высказываниях и реакциях действительно присутствуют некоторые особенности, свидетельствующие о патологических психических или социальных отклонениях.

Затем важно выяснить, какие чувства возникают у родителя по отношению к своему чаду, а также, что лежит в основе обращения к священнику за помощью: собственные проблемы или беспокойство за ребенка? Стремление помочь ему или желание обрести помощь и поддержку себе, избавиться от собственного страха, чувств вины, ненужности? Может быть, все дело в чрезмерных ожиданиях того, что в старости ребенок будет его опорой и всю свою жизнь посвятит физической, материальной и нравственной поддержке престарелого родителя?

Одна из серьезнейших опасностей в христианском воспитании ребенка — попытка родителей контролировать религиозную жизнь своих детей. Поймите, всемерно ратуя за христианское воспитание, я говорю о недопустимости вторжения в область интимнейших переживаний ребенка, я — против контроля его духовной жизни. В младшем возрасте, когда ребенку пять-семь лет, это выражается в совершенно невинных вопросах: «Ну что тебе батюшка сказал на исповеди?». Этого делать нельзя! Общение священника и ребенка на исповеди должно оставаться тайной, тайной его исповеди.

Обычно в переходном возрасте, лет в тринадцать-че-тыр¬надцать ребенок перестает ходить в храм, на исповедь. Но в какой-то момент он вдруг заявляет маме о своем желании сходить поисповедоваться. На это мама может ответить:

— Я думаю, что это твое личное дело. Если хочешь, иди, почему ты у меня спрашиваешь?

Этот мудрый родительский ответ даст возможность ребенку осознать ответственность за свои отношения с Богом, осознать ответственность собственного духовного выбора.

Зная, что у ребенка начальные навыки о молитве уже привиты, иногда можно спросить, не забыл ли он помолиться утром или вечером. Но ни в коем случае нельзя донимать его вопросами: «А сколько ты молитв прочитал?», «А ты, наверное, читал невнимательно»... В таком случае в сознании ребенка Бог становится чем-то наподобие пытающего и вечно досаждающего родителя.

Одна моя знакомая, ныне матушка, отец которой был православным священником, с малого возраста благочестиво ходила на исповедь и к Причастию. А в 14 лет полностью отошла от Бога и впервые по-настоящему исповедовалась только в 25 лет. По всей видимости, ее родители были достаточно мудрыми и оставили ей возможность такого отхода от церкви, благодаря чему и произошло возвращение... Сейчас она помогает своему супругу совершать служение на одном сельском приходе, обучает детей Евангелию в сельской Воскресной школе.

Родители должны помнить, что их дети находятся в опасном и трудном положении, в окружении сильнейших соблазнов мира сего. Их душевные силы слабы, они не соизмеримы с современными соблазнами, которые глубоко проникли во все сферы нашей жизни, что их отход от церкви — вполне естественен. Они исследуют этот мир, они ищут свой путь. И только безусловная любовь родителей, безусловное принятие ребенка, умноженное на личную искренность отношений с Господом, способно сохранить их детскую веру.

«Христианское воспитание — это не научение отношениям, это научение вступать в живые отношения. Христианская антропология не мыслит себе возможности дрессировки человека, то есть натаскивания на определенные реакции; христианское воспитание — это обретение внутренней системы ценностей, которая и руководит жизнью человека», — отмечает Архиепископ Ивановский и Кинешемский Амвросий.

Далеко не всегда в своих бедах и неудавшейся судьбе повинны сами дети, хотя так бывает в жизни. Блудный сын не мог упрекнуть отца в своей исковерканной судьбе, как и Каин ни в чем не мог обвинить Адама. Но кроме частных ситуаций есть еще фундаментальный Божий закон, и его невозможно обойти. Господь возложил ответственность за воспитание детей на родителей. В формировании личности ребенка, его мышления, а значит, в формировании его судьбы, решающую роль играют родители. Если ребенок живет в атмосфере родительских споров, конфликтов и противоречий, то он вырастает, как правило, непослушным ни одному из родителей. Он не может решить, кого слушать: ведь между ними нет согласия, и, в конечном итоге, не слушается никого. Любой спор, любое несогласие взрослых в присутствии детей сильно и значительно подрывает родительский авторитет в их глазах.

«Будем так наставлять наших детей, чтобы они предпочитали добродетель всему другому, а обилие богатства считали за ничто», — сказал святитель Иоанн Златоуст, — и далее у него же читаем: «Если ты прекрасно воспитал своего сына, то он — своего, а тот — своего, — как бы некая полоса лучших жизней пойдет вперед, получив начало и корень от тебя и принося тебе плоды попечения о потомках».

Какого Бога
мы проповедуем нашим детям?


Сегодня мы видим множество апатичных подростков, у которых нет ни желания, ни инициативы самостоятельно жить и чего-то достигать в этой жизни. Главным образом это происходит «благодаря» чувствам безнадежности, неуверенности в своих силах, беспомощности, посеянным в детские души родителями, учителями, другими окружающими их взрослыми. Создавая особую психологическую атмосферу вокруг детей, взрослые нередко лишают детей веры в себя, в собственные силы, они не могут передать детям веру в Бога, потому что сами в глубине своих сердец люди неверующие, или верующие «пунктирно». А если так, то они не могут научить детей доверию к людям, Богу, Божественному Промыслу, поскольку сами не умеют доверять.

Взрослые не передают своим взрослеющим детям решимости, веры и воодушевления, которые так нужны для смелого движения в будущее. Дети видят, что их родители, провозглашая себя христианами, в мирской жизни руководствуются совсем не христианскими принципами.

Современные дети уходят от Бога и от веры своих родителей, потому что очень часто сами родители искажают образ Бога, и для ребенка Он становится не Любящим Отцом, а каким-то все запрещающим и жестоко карающим Прокурором Вселенной. Образ Бога такие дети рисуют, исходя из родительских запретов, а не из родительской любви.

Вместо того чтобы вселять надежду и любовь в сердца детей, родители насаждают свои жизненные программы, комплексы, убеждения, нередко имеющие вовсе не христианский характер, проецируют их на Бога, утверждая от Его имени, что Ему угодно, а что — не угодно.

«Мы часто так делаем, — пишет митрополит Антоний Сурожский, — ребенок учится в школе, мы вместе с ним учимся, чтобы ему помогать попутно. Но мы этого не делаем по отношению к вере. К Закону Божию — да: вот тебе катехизис, вот тебе Новый Завет, Ветхий Завет, все что хочешь; мы и сами, может быть, даже что-то знаем об этом. Но не в знаниях дело, а в том, какие вопросы у него встают, откуда берутся. Некоторые вопросы берутся извне: товарищ сказал, или школа, или время такое, атмосфера общая, а другие вопросы встают вполне добросовестно: как это может быть? Я не могу больше в это верить! И часто нужно было бы сказать: хорошо, что ты больше не можешь верить в такого Бога, в Которого ты верил, когда тебе было пять лет. Потому что такого Бога тогда и не было, и не надо было тебе такого Бога как бы «подсовывать» — для удобства родителей, конечно.

Когда родители признают, что дети их верят в какого-то непонятного им Бога, это очень мало похвального говорит о родителях».

Задача родителей — сформировать у ребенка образ Бога, Любящего Отца, преподать пример прощения, явить собою ту безусловную любовь, которой любит нас Господь. А для этого нужно искать Его, познавать Его, жаждать Его...

Нередко ребенку приходится открывать Бога не благодаря, а вопреки родительскому религиозному воспитанию. Трудно удержаться, чтобы не привести еще одно свидетельство митрополита Антония Сурожского из его книги «О вере и Церкви»: <

«...Об обстоятельствах, при которых я читал Евангелие, я сейчас не буду говорить; но одна из первых вещей, которая меня поразила, когда я встретился с евангельским словом, словом, которое Бог говорит человеку, — это слова о том, что Бог сияет Своим солнцем на добрых и на злых, на благодарных и неблагодарных, на любящих и ненавидящих, что для Него все люди — Свои (Мф. 5, 44-46). Мы Ему можем быть чужими, но Он нам — свой; мы можем от Него отвернуться и оказаться предателями в самом последнем смысле слова, а Он останется верным до конца (до какого конца — мне еще было неясно тогда, потому что это было только начало евангельской повести; я потом открыл, какой это конец).

И я помню, каким это было откровением. Откровение заключалось вот в чем: я окружен людьми, которых я всегда считал прирожденными врагами, опасностью для жизни, опасностью для цельности души; и вдруг оказывается, что этих людей любит Бог, как отец любит своих детей, — и меня тоже! Помню, я в первое утро после чтения вышел, смотрел вокруг себя с изумлением на всех людей, которые шли по улице, спешили на поезд, на работу, и думал: Какое чудо! Они, может, не знают, что они Богом любимы без разбора, а я это знаю, и они мне больше не могут быть врагами... Что бы они ни сделали по отношению ко мне или к кому бы то ни было — ни один из этих людей никогда не будет мне врагом; он может оказаться хищным зверем, он может поступить жестоко, он может поступить безумно, но я-то знаю, что у нас один и тот же Отец, что каждый из них — из нас — равно любим, и что нет врагов...

Вам может показаться, что такая реакция, такой ответ души на этот короткий и простой отрывок из Евангелия — детскость, незрелость, — пусть; но я и сейчас думаю то же самое, после того как прошло сорок пять лет или больше. И это одно из самых основных открытий, которые можно сделать в Евангелии: обнаружить, что мы все для Бога — дети, свои; чужих нет. Читая дальше, я обнаружил вторую черту. Опять-таки, мой опыт жизни, хотя не длительный и не очень сложный, явно показывал, что до человеческого достоинства мало кому есть дело. И вдруг я обнаружил, что Бог относится к человеку с глубочайшим уважением, относится к нему не как хозяин к рабу, не как языческий бог к людям, которые ему подвластны, но совершенно по-иному, — и это меня поразило в притче о блудном сыне (Лк. 15, 11-32).

Меня поразила одна фраза и один образ: образ отца. Отец видит издали, как идет блудный сын, который от него отрекся; причем отрекся жестоко, беспощадно, так, как мы отрекаемся порой в молодости, потому что не чувствуем глубины раны, которую наносим. Ведь подумайте о словах блудного сына в начале этого рассказа:

— Отче, дай мне теперь то, что будет моим достоянием, когда ты умрешь... Такая мягкая, простая фраза, но если ее перевести на более резкий язык, это же просто значит: Старик, ты зажился; мне некогда ждать, пока ты умрешь, и я унаследую плод твоих трудов; ты стоишь на моем пути; я хочу быть свободным и богатым. Сговоримся на том, что ты — умер для меня, и давай мне то, что мне причитается, и забудем друг о друге...

И вот этого сына, который совершил как бы метафизическое убийство над отцом, который отца просто исключил из жизни, этого сына ждет отец. Когда он его видит, он спешит ему навстречу; падает ему в объятия; целует его; и дальше идет разговор. В течение всего своего пути блудный сын повторял свою исповедь:

— Отче, я согрешил против неба и перед тобой, я уже недостоин называться твоим сыном, прими меня, как наемника, в свой дом...

Я не знаю, обратили ли вы внимание на то, что отец ему дает сказать все начало этой приготовленной исповеди; он ему позволяет, ему, который его исключил из жизни, извел, он ему позволяет назвать его отцом; он ему позволяет сказать, что он согрешил и на небо, и перед ним; он ему дает сказать, что он недостоин называться его сыном; и тут он его останавливает: потому что недостойным, блудным сыном этот юноша может быть; но перестроить отношения так, чтобы стать достойным рабом — никогда. Этого любовь никогда не допустит, это — невозможная вещь. Пусть он будет недостойным сыном, но он остается сыном — этого не снять, не загладить.

И тут меня поразило то, как Бог относится к нашему достоинству; поразило, что, действительно, по отношению к каждому из нас Он Себя ведет так же: что бы ни случилось в жизни, как бы мы ни поступали, когда мы к Нему подходим и говорим: перестроимся; сыном я уже больше не могу быть, а войдем в какой-то договор; я буду Тебе слугой, я буду Тебе рабом, я буду Тебе наемником, — Бог говорит:

— Нет, не можешь: ты Мой сын.

Раб трудится из страха, наемник — ради оплаты; это все — договор. Сын — на других началах; за любовь не заплатишь, отношения между людьми не выкупишь ничем, не только деньгами. То, что должно идти от сердца, нельзя заменить тем, что идет от труда твоих рук; нельзя сказать человеку: я тебя всем обеспечу, а уж сердце мое тебе не принадлежит... И вот здесь Бог требует от нас, требует беспощадно, с беспощадностью любви, которая знает, что есть вещи, которых купить нельзя или продать нельзя, Он требует от нас достоинства, полного человеческого достоинства; причем Он как бы подчеркивает, что грех, совершённое отречение не разделило отца от сына; сын ушел, — отец остался; он остался верен до конца.
И вот тут я начал открывать нечто, что только много, много лет спустя я смог для себя формулировать ясней; я формулирую это теперь не тем языком, каким я бы высказался, когда мне было пятнадцать-шестнадцать лет. Меня поразила тогда эта изумительная солидарность Бога с человеком; я употребляю слово "солидарность", потому что оно не церковно, не богословски говорит именно о самой вещи, которую я хочу выразить. Солидарность значит, что Он от нас не отмежевался тогда, когда можно было бы стыдиться нас, Он не отвернулся от нас тогда, когда можно было с отвращением отвести взор, — Он остался с нами. И причем остался с нами в такой мере и таким образом, о котором мы недостаточно думаем».

В процессе пяти лет пастырско-психологического служения я обнаружил, что одна из болезненных личностных проблем многих людей — противостояние собственным родителям, которое выражается в различных «комплексах». Но эта проблема полностью преодолевается во Христе, в глубоком личном, осознанном принятии Господа, в усыновлении через Него Небесному Отцу, Который бесконечно благ. Именно Он может явить нам ту Любовь, которой многим так не хватало со стороны собственных родителей, когда мы были детьми. Только имея ее, мы сможем возлюбить своих детей по-настоящему. Только при наличии этой любви мы сможем по-настоящему простить своих родителей...

Об этом можно писать долго, но опыт личного познания Бога другим человеком, насколько глубоко и точно он не был бы выражен, никогда не заменит своего собственного.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]