Владимир Эйснер

- Молодой человек, вы сходите?

«И не молодой, и не человек,- усмехнулся про себя Ино, пропуская вперёд хорошенький носик и стройные ножки. - Знала б ты, милашка, кто я, откуда и сколько мне лет...» Он вышел из автобуса вслед за девушкой и некоторое время шёл за ней, с удовольствием вслушиваясь в бойкий перестук каблучков.

Ино и раньше из всех планет предпочитал «третью». И вот снова, даже не отбыв отпуска, напросился в очередную экспедицию, под её горячее солнце, под холодную луну, под опасные спирали тайфунов.

За прошедшие столетия он свыкся и проникся её пашнями, лесами и нивами и даже притерпелся к бестолковым её обитателям, не умеющим жить в мире друг с другом.

Буквально в последние годы этот жалкий народец, и живущий-то всего семьдесят-восемьдесят местных циклов, научился эффективно защищаться. Но и босс тут же выработал новую тактику, да и платить стали лучше, приплачивая за риск и опасность инфекции, так что разве ленивый не стоял в очереди на «обработку» третьей. Отбирали самых достойных и опытных. Ино с удовольствием вспомнил, что его кандидатура не получила ни одного чёрного шара... Он включил внутренний компьютер и сверился с адресом.

В доме скульптора С. было жарко, шумно и весело. Сам хозяин, крупный мужчина лет сорока с усталыми глазами и лысиной во всю голову, стоял у рабочего стола за полупрозрачной ширмой. Вяло разминал он пальцами глину и рассеянно слушал щебет стройной миловидной брюнетки. Бутылка тёмной жидкости стояла на столе. Захватанный бокал, надкушенное пирожное, помидор...

В одном углу негромко пели песни под гитару. Часть гостей сгрудилась у дивана, где лихой трепач травил анекдоты. Несколько человек просто слонялись по мастерской, рассматривая эскизы в карандаше и цвете, готовые и неготовые работы в мастике и глине.

Вечеринка была в самом разгаре, и на приход нового посетителя с невыразительной внешностью мало кто обратил внимание.

Ино прошёл поближе к ширме, чтобы вблизи без помех просмотреть ауру хозяина дома. И поразился тому, что увидел. Ауры практически не было. Так, туманные, серые клочья... Входи, кто хочет, дверь открыта. «Семена», посеянные двадцать циклов назад одним из ино, дали богатый урожай. Этот человек постепенно перестал критически оценивать своё творчество и, сам того не сознавая, усиленно разрушал сам себя. Ваятель давно и основательно заглядывал в рюмку, вёл беспорядочную, бессистемную жизнь, в которой промискуитет был лишь одной из негативных составляющих, и незаметно утратил как меру ответственности за свой дар, так и чувство гармонии, знакомое каждому творцу, когда удача блеснёт, наконец, своим золотым крылом и осенит бессонные ночи и душевные муки, в которых рождается новое.

Упадок таланта, заметный пока лишь ему самому, основная причина постоянной хандры и депрессии, скоро станет очевиден для всех. Никогда уже скульптор С. не поднимется до уровня работ своей юности, когда водка и зависть к собратьям по ремеслу не разрушали воображения.

Тут, собственно, делать нечего. «Клиент» дозреет сам. Ино лишь усилил тягу к выпивке, остальное приложится. Вряд ли этот крупный, сильный мужчина проживет ещё цикла два-три. Искра Главного Конструктора, чуть вспыхнув, погасла...

Покинув дом скульптора, Ино долго бесцельно бродил по улицам, затем купил в магазинчике пухлый батон хлеба, отправился в парк и стал кормить лебедей. Важные гордые птицы, завидев подачку, враз потеряли степенность и величавость, стали ссориться и бить друг друга крыльями в борьбе за дармовщинку, совсем как воробьи на вокзале возле торговок семечками или как «посвящённые» вокруг кормушки босса на родной планете Ино.

Странно сказать, Ино не испытал удовольствия от удачно проделанной «работы» со скульптором С. Скорее, наоборот, какая-то незнакомая ранее грусть, схожая с печалью этого тихого вечера, проникла в сердце Ино, сжалась и притихла до времени.

Следующим по списку был мальчик пятнадцати лет. Будущий великий музыкант-исполнитель. Кисти рук у таких людей устроены на особицу, и тут желательна какая-либо катастрофа: ушибы, переломы, вывихи, а лучше – ампутация. Лучшего способа для разрушения психики не придумать.

Пятнадцать лет... Переходный возраст. Связь с ангелом-хранителем ослабевает. Самое время внедриться в сознание и разрушить неоформившуюся личность.

- Вы – настройщик роялей? – молодая женщина, мать мальчика, внимательно оглядела вошедшего.
- Он самый. По вашей заявке, – Ино назвал фирму Сервис-Центра, адрес и телефон для проверки. – Лучше, если я буду работать в присутствии мальчика. Ему пригодится. Я слышал вашего Александра на концерте в ДК. Талант, талант!

В комнату вбежал худой носатый мальчишка с попугаем на плече. Пёстрая птица сразу же взлетела на люстру и принялась орать дурным голосом

- Пшшшёл к чёрррту! К чёрррту! К чёррр-р-р...

- Ишь, какой! – рассмеялся Ино. – Не очень-то вежливый! Он что, всех незнакомцев так встречает?
- Не всех, - улыбнулся мальчик, - но бывает!

Ино разложил на столе инструменты: щипчики, молоточки, камертоны. Попугай продолжал порхать по балясинам люстры и скандалить.

- Милая птица, но она будет мешать... Тарарам такой...
- Жора, Жоржик, пойдём со мной! Пойдём, пойдём, хорошая, хоро-о-о-шая птичка! – мальчик отбежал подальше, попугай перелетел к нему на плечо, мальчик выбежал из комнаты и быстро вернулся.
- Запер его в клетке. На кухне... А можно посмотреть?
- И посмотреть, и послушать. Тебе это пригодится, – Ино откинул крышку рояля. – Вот, смотри!
Он стукнул молоточком по камертону, и U-образная пластинка тонко завибрировала, издавая ровный, чистый звук. Ино объяснил мальчику, что такое «квинтовый круг» и как его разделить на половинки-четвертинки-восьмушки, чтобы инструмент красиво, согласованно звучал.
- Ну-ка, попробуй сам.
Мальчик взял молоточек и наклонился над инструментом. Ино осторожно, в сотую часть своей силы, чтобы не вызвать у «клиента» чувства страха и не нарушить едва установившийся контакт, прошёлся по контурам ауры ребёнка.
Ровное, красивое поле с ярким выбросом в области головы, как у всех одарённых людей. Но проникнуть невозможно... Мать верует в Триединого и молится за сына. Такую защиту не пробить... Впрочем, в этом возрасте дети строптивы и часто принимают «самостоятельные» решения.
- Ф-фу, устал... - вздохнул вдруг Ино. – Принеси, пожалуйста, стакан чая.
- Зачем вам?
– «Колесо» запить, – Ино подмигнул мальчику.
- У меня тоже голова с утра, - Саша улыбнулся жаргонному словечку, - наверное, давление меняется. А может, воды или родниковой минералочки?
- Только не минералку! Кофе, чай, кола – что-нибудь!
Мальчик фыркнул и убежал. Смешной дядя! «Кофе, чай, кола,- что-нибудь!» А что, чай – не вода? Все эти коки-колы, краши, фанты, исинди - не вода?
При одном упоминании о воде Ино внутренне содрогнулся. Водопроводная неопасна. Она прошла через десятки рук и механизмов, её структура нарушена химическими добавками и искусственными магнитными полями, и то её избегаешь. А есть ещё дождевая, родниковая, колодезная и пр., и др. Чистая вода третьей планеты – жидкость Главного Конструктора, созданная Им для воспроизведения и поддержания жизни. Тут росы-то избегаешь, спецобувкой защищаешься, а он – родниковую минералку!..
Вошла домработница с подносом всякой всячины, за ней, вприпрыжку, мальчик с газетой под мышкой. Он внимательно наблюдал, как дяденька-настройщик растворил в чашке кофе большую белую таблетку и с наслаждением выпил.
- А у нас НЛО был вчера! Вот пишут! И «тарелку» видели прямо в центре города над улицей Горького!
Ино взмахнул рукой:
- Это настройщики-расстройщики к вам прилетели!
Саша опять рассмеялся, затем сложил газету и посерьёзнел:
- У моего папы – тоже сердце... таблетки часто...
- Это таблетка не от сердца.
- ???
- Вроде как общеукрепляющая. Руки, ноги, голова – всё лучше работает. Обычно настраивать – целый день трачу. А так, сам увидишь, час-полтора.
- Наркота, значит, - убеждённо заметил Саша.
- Нет, это вроде как сахарок для детей, - рассмеялся Ино. – Улучшает кровоснабжение мозга. А ты откуда знаешь про наркотики?
- Да разве это секрет? – знакомо фыркнул мальчик. - И первоклашки в курсе. У нас в школе полно... Одна десятиклассница даже умерла... Перебор... Похороны были в школе. Её мама так плакала, так плакала, просто ужас...
- Она – «колёса»?
- Нет, «двигалась», - Саша сделал движение рукой, как будто загоняет себе шприц в вену, в голосе его слышались слёзы.
- Мда-а-а... - неопределённо протянул Ино, - и где они только берут пакость эту?.. Ну, будем заканчивать.
Через час он пригласил Сашу опробовать инструмент.
Мальчик проиграл гамму, этюд и начал сложную пьесу. Звуки так и полились из-под тонких пальцев. Мать, прислонясь к косяку, с улыбкой смотрела на сына, домработница присела за круглый столик, подперев щёку кулаком, попугай перестал скандалить на кухне, а Ино почувствовал что-то вроде угрызений совести, хотя совести у ино нет...
Мальчик неожиданно оборвал игру:
- Спасибо, дядя Иннокентий. Совсем другое звучание!
Мать тоже рассыпалась в благодарностях и отсчитала деньги.
Ино взял строго по прейскуранту, чаевые отодвинул, выписал квитанцию и комично щёлкнул каблуками:
- Мне пора. Рояль хороший, но старый, требует подстройки раз в неделю. Вот моя визитка. Звоните. Буду рад служить юному дарованию. Постоянным клиентам фирма дает тридцатипроцентную скидку, разумеется, если это не касается грубых поломок инструмента.
Когда Ино ушёл, Саша обратился к матери:
- Странный дяденька, правда, ма? И добрый, и шутит, и знающий, а неприятный: холод от него какой-то... Губами улыбается, а глаза далеко... И Жорка...
- Кто сейчас не странный, Саша? Нам-то какое дело, что странный? Работу знает, и ладно. Пойдём-ка. Пока вы тут музицировали, я пирожков напекла.
Ино стали раз в неделю приглашать как настройщика. И каждый раз он на глазах у мальчика выпивал свою таблетку и затем быстро настраивал инструмент.
И в один прекрасный день мальчик попросил: - Дайте-ка и мне «колесо», дядя Иннокентий! Хочу победить на конкурсе!
- Правильно, малыш! Плох тот солдат, который не хочет стать генералом! Победишь здесь - а там Москва, Прага, Рим, Токио, весь мир твой! Только действительно ли ты этого хочешь?
- Да! – Глаза подростка блестели, он бурно дышал.
- Ну, что ж... Вот коробочка. Здесь десять по десять. Целую не бери – половинку. Мамке ни гу-гу!..
- Что я, маленький?
В этот момент страшно закричал и забился попугай в клетке на кухне. Ино поспешил распрощаться, а Саша, сжимая в кармане коробочку со своей будущей гибелью, пробежал по коридору и рванул дверь кухни. Попугай Жорка, милый Жорка, глупый и ласковый Жорка, вверх лапками лежал на полу своей клетки...
Медленно шагал Ино вдоль набережной. Опять какое-то странное чувство сродни человеческой жалости скребло его душу. «А если б с твоим сыном вот так обошёлся враг-чужеземец?» – вдруг услышал он голос внутри себя.
«Неужели заразился?» - с ужасом подумал Ино. - Предупреждали ведь старшие, что «третья» - опасное место. Потому и прививки...
Перепуганный, он опустился на скамью и принялся быстро листать страницы внутреннего компьютера. Строгий голос босса зазвучал в сознании:
«...Но вы предупреждены, вооружены, вам хорошо доплачивают за риск, и все подлежат вакцинации. Кроме того, с каждого, кто отбывает на «третью», будет снята матрица. В случае гибели любого из наших посланцев, он будет восстановлен с точностью до 99 %. Помните! Любой, в душу которого залетела искра из горна Великого Кузнеца – Главного Конструктора, наш враг. Как определить таких людей, вы научены, как их обезвредить – вам решать на месте.
Чтобы вывести человека из равновесия и не дать ему реализовать свой талант годится всё: семейная свара, непокорность властям, большие деньги, нищета, самодурство, самомнение, самолюбие, тщеславие и гордыня, но главное – водка, наркотики, зависть!
В прошлые века у нас не было столь богатой палитры возможностей, как сейчас, но наши славные предшественники даже такими подручными средствами, как равнодушие окружающих, дурные обычаи и невежество эскулапов добивались прекрасных результатов.
Вспомним: шотландский поэт Роберт Фергюссон умер от голода в двадцать три года, его соотечественник, Роберт Бёрнс, от неправильного лечения – в тридцать семь! Французский математик Эварист Галуа убит на дуэли в двадцать один год! Русский поэт Лермонтов убит на дуэли в двадцать шесть лет! Австрийский физик Людвиг Больцман, особо ненавидимый нами за то, что открыл людям многие законы Великого Кузнеца, доведён насмешками «друзей» до тяжёлой депрессии, заболел и застрелился. В сорок два года!
Но времена изменились. «Те» научились защищаться, - босс указал в сторону, где виднелся длинный ряд обелисков с выбитыми на них именами ино, погибших «при исполнении своих обязанностей».
А некоторые мои неверные слуги, лукаво уклонившиеся от вакцинации, заразились на «третьей» так называемым «сочувствием» или «жалостью». Мало: они заразили других! Поэтому, всем в назидание, сейчас будет устроена показательная казнь».
Ещё взмах руки – ушла в сторону тяжёлая дверь, открыв небольшую площадку, на которой жались друг к другу полтора десятка зелёных шипастых фигур. Двое таких же зелёных подкатили сбоку чёрный раструб аннигилятора...
Тяжело... Ино выключил компьютер. Нет, он не уклонялся от прививок, даже среди друзей таковых не было. Но вот что странно: во время последних экспедиций, стоило лишь на подлёте к «третьей» возникнуть её изображению на экране, стоило лишь замерцать в чёрной дали её голубому ореолу, как разом прекращались все разговоры, и чувство бурной радости, как при возвращении домой, охватывало членов экипажа. Крамольная мысль - так ли уж прав босс в своей вражде к Великому Кузнецу - Главному Конструктору - не раз возникала в сознании Ино.
...Со времени высадки прошло полгода. Экипаж Ино – он сам и двое стажёров – выполнили почти всё, что намечалось. И без каких-либо сбоев или опасности для себя. Всякий, кто значился в обширном списке босса, кто имел Дар, но не имел защиты свыше или беспечно не заботился об охране своего подсознания, получал и довесок в Дару: тягу к алкоголю и наркотикам, зависть, лень, и пр., и др. – прямую дорогу к духовной, а затем и физической гибели.
Лишь однажды пришельцы получили отпор. Один из католических священников небольшого городка на Южном континенте откликнулся на газетную шумиху о появлении НЛО небольшой статьёй, в которой объяснял, кто это, откуда и с какой задачей появился в этом райском месте. Самое обидное, что этого болтуна нельзя было наказать: не в пример многим своим коллегам, он был искренне верующим человеком и потому имел защиту свыше.
... Оставалось навестить двух «третьяков» из большого сибирского села: кузнеца Георгия и знахарку бабу Маню. Оба значились в картотеке Ино как особо опасные, ибо имели учеников, оба уже посещались коллегами Ино ранее, но безрезультатно.
Перелетев на другой континент, Ино приземлился на опушке леса, подождал, пока аппарат остынет и станет невидимым для людей, и вышел размяться.
Вчера в этом месте прошёл тёплый дождь, сегодня опять парило, и все трое на всякий случай обволоклись защитными плёнками.
Оба молодых парня-стажёра вскоре скрылись за деревьями, а Ино брёл себе тропкой, радуясь обилию грибов и ягод в лесу, вдыхая вкусный ароматный воздух, наслаждаясь видами этой чужой, но милой природы, так непохожей на родную в системе Трёх Солнц.
Неожиданно его подсознание отметило присутствие людей. Ино моментально принял человеческий облик и осмотрелся. В тени огромной берёзы стояли двое: мальчик лет семи-восьми и девочка лет двенадцати с большой грибной корзиной в руке. Дети имели испуганный вид и жались к рубцеватому комлю дерева.
- Что, малышня, волка испугались?
- Ой, дяденька, мы двух леших видели! Зелёные, шипастые и жуткие – страсть... А до них «тарелка» пролетела прямо над деревьями, – девочка всё ещё шумно, испуганно дышала.
- Летит и свистит, - добавил мальчик, - и крутится, а сбоку огоньки такие...
- Что за тарелка? С борщом или с мясом?
Сначала мальчик, а затем и девочка негромко рассмеялись, и чужеземец почувствовал, как детей отпустило: настороженность и страх оставили их.
- Дяденька, я помню, где дорога, пожалуйста, проводи нас немножко, мы так перепугались...
Девочка пошла впереди, а мальчик, вложив свою ладошку в руку Ино, принялся горячо выкладывать свои впечатления от «леших» и «тарелок».
Ино быстро просмотрел ауры брата и сестры. Ничего особенного. Обыкновенные представители «Третьей». Никакой защиты, кроме ангела-хранителя. Ино ухмыльнулся: мы сами ангелы, только не те... Легко погубить этих детей. Стоило только появиться перед ними в своём настоящем обличье, чтобы нанести психическую травму на всю жизнь. «Кто жалеет детей врага – тот не жалеет своих!» – вспомнил Ино слова босса, но всё же не сделал и попытки насильно проникнуть в сознание детей или как-то ещё напугать их. Образ погубленного им мальчишки-музыканта вдруг возник в его сознании, лишив воли к действию...
Проводив детей до разбитой тракторами ухабистой лесной дороги и помахав им на прощанье рукой, Ино ступил в сторону и растворился в зелени листьев.
Мальчик некоторое время молча шёл рядом с сестрой, затем дёрнул её за руку:
- Оля, у него рука холодная-прехолодная, и ногтей нет...
- А что же?
- Просто пальцы без ногтей, а дальше будто когти из воздуха. И волос на руке нету. Гладкая, как у куклы...
Сестра побледнела и в упор посмотрела на брата.
- Бежим! – чуть слышно выдохнула она.
- Бежим!.. – дети во весь дух припустили по лесной дороге. Брошенная корзина упала набок, крепенькие грибы-грибочки рассыпались по траве...
Впрочем, Ино этого уже не видел. Он сидел на пеньке, подперев шипастую щёку шипастым кулаком, в позе задумчивого фавна.
...Да, действительно болен. Всё это время он вёл себя, как человек, как глупый, презираемый всеми ино «третьяк». Гулял и любовался лесом, как человек. Говорил с детьми, как человек. Поступил с ними, как человек, и даже пошутил, как человек. С кормёжки лебедей всё это началось, не иначе...
Только снаружи оставался он Ино. А сознание и подсознание стремительно менялись. Так вот что имел в виду босс, утверждая, что обитатели «третьей» научились защищаться! Эти микробы совершенно выедают внутреннюю сущность ино, оставляя лишь оболочку. Что-либо страшнее и придумать трудно. По возвращении домой предстоит тест-контроль, и хорошо, если карантин, а если... чёрный раструб аннигилятора?
Совершенно разбитый, Ино вернулся в свой тесный аппарат и пристроился на отдых, даже не услышав, как вернулись с прогулки двое «леших».
Наутро из заднего люка аппарата выкатился вполне узнаваемый мотоцикл с коляской. За рулём Ино в шлеме, очках и защитной - роса же! – обувке.
Дом кузнеца Георгия, или Егора, как звали его односельчане, стоял на окраинной улице посёлка. Соразмерный, красивый, новый.
Наличники дверей и окон украшены декоративной резьбой. Вокруг дома и палисадника невысокий заборчик из декоративного железа. На крыше жестяной петух-флюгер из просечного железа.
Несмотря на ранний час, из приоткрытой двери кузницы слышался смех и говор. Ино тихо вошёл и осмотрелся.
Рослый крепкий молотобоец одной рукой качал кузнечный мех, другой шевелил малиновые стержни в горне. Подросток лет пятнадцати опиливал грубым напильником деталь, зажав её в тиски, другой шумел электрической дрелью, ещё один стоял с ведёрком угля в руке.
Громко, заполошно залаяла собачонка, и вперёд вышел среднего роста мужчина с чёрной кудрявой головой.
- Здравствуйте, проходите, чем могу?..
- Я хотел бы заказать решётки на окна, - промямлил Ино. Вредная собачонка мешала сосредоточиться.
- Пойдёмте, - хозяин указал Ино на столик у окна, на котором лежали эскизы. - Здесь двадцать вариантов. Выбирайте любой.
Грустно улыбнувшись кончиками губ, он отошёл к подмастерьям. «Новые русские... Решётки на окна, двойные железные двери. Сигнализация. Кованые замки на гаражи...»
Делая вид, что рассматривает эскизы, Ино незаметно, тихонечко прошёлся по ауре хозяина мастерской. Ровное сильное поле с меткой таланта. Ни каверны, ни трещинки, ни сучка-задоринки, где бы можно проникнуть внутрь личного пространства этого человека. Но стоп-ка... Вот маленький шрамчик... ага, раньше кузнец пил и весьма основательно... но жаль, не кодировался, бросил сам. И сюда не пролезть...
Хлопнула дверь, и в мастерскую вошла молодая женщина с годовалым ребёнком на руках и кошкой на плече.
«Ну вот, только попугая не хватает», - загрустил Ино. Сейчас бы уйти, сославшись на внезапные обстоятельства, или просто исчезнуть без объяснений, но Ино был уже не тот. Всё труднее давалось ему принимать правильные, взвешенные решения.
Опять бешено залаяла собачка, выскочила из своего закутка и вцепилась гостю в штанину. Дугой выгнулась кошка на плече у хозяйки, а ребёнок отвернулся и заплакал. Все присутствующие уставились на Ино, который безуспешно пытался отбиться от собаки. Тяжёлое предчувствие охватило пришельца. Достаточно было беглого взгляда на ауру женщины, чтобы понять: эти двое – кузнец и его жена - один человек, одна душа. Вся сила, вся интуиция, вся кровь этой женщины направлена на защиту и охрану семьи. Скорей, скорей отсюда, так и до беды недалеко... Но хозяйка, как нарочно, встала в дверях.
- Егор,- сказала она вдруг, не спуская глаз с Ино, - Егорушка, а ведь этот дядя не из нашей епархии. Как те двое, помнишь?
Кузнец кивнул и, криво усмехнувшись, мигнул молотобойцу. Парень в два шага оказался рядом с Ино, ухватил его одной рукой за шиворот, другой за поясной ремень, шагнул за дверь и перекинул Ино через кованый заборчик. Перепуганный Ино брякнулся на все четыре, забыл обо всём на свете, и, как есть, в своём настоящем виде, бросился за руль мотоцикла. Выскочившие во двор подмастерья увидели нечто вроде зелёной шипастой жабы с голым шипастым черепом...

У бабы Мани особенный «талан». Она, известная на всю округу костоправка и знахарка, денег за лечение не берёт. «Христос не брал, и нам не след», - коротко отвечает она любопытным. И ещё баба Маня печёт хлеб. Этот хлеб удивительно вкусен и долго не черствеет. Баба Маня торгует хлебом, тем и кормится. Даже лицензию на предпринимательскую деятельность, по новым-то временам, оформила и налоги платит.
Баба Маня как раз заводила тесто, когда во двор зашёл Ино и глянул через открытую дверь внутрь помещения.
На полках вдоль стены стояли пузырьки и бутылки из тёмного стекла, крупная кошка мурлыкала на стуле у печи.
- Нельзя ли хлебца купить настоящего деревенского, знаменитого, духовитого? – забалагурил Ино.
- Сколько вам? – не оборачиваясь на голос гостя, спросила баба Маня. И тут вдруг кошка вскочила и выгнула спину дугой.
Ино как раз собирался пройтись по контурам ауры пожилой домохозяйки, но – кошка – замешкался, а в следующую секунду почувствовал тесноту и жар: его самого изучали самым бесцеремонным образом.
- Сколько вам? – уже другим голосом повторила баба Маня, продолжая смотреть на Ино цепким внимательным взглядом.
Ино что-то ответил, но просмотрел главное: бабуля окунула в кадушку берёзовый веничек и брызнула на Ино чистой колодезной водой.
Ино не успел увернуться. Тысячи мелких брызг попали ему на лицо и руки, сноп огня и смрадного дыма заполыхал у входа в дом и у калитки, где стоял «мотоцикл». Через минуту от Ино и его машины остались две горстки пепла...
Чуть погодя низко над лесом проплыла «тарелка», зависла над подворьем бабы Мани и внезапно растворилась в воздухе.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
СПАСИБО!