На краю ойкумены (надежнее нет отшиба)
одинокий рыбак повторял – как прибою вторил:
дай мне, Господи, счастье – поймать бы такую рыбу,
чтобы с ней для меня никогда не кончалось море.

Был я столько раз так больно ранен,
добираясь до дому ползком,
но не только злобой протаранен —
можно ранить даже лепестком.

Не хлебом единым, все жив человек.
Но манной небесной и Духом Священным!
Смердит и чадит он в отпущенный век,
Надеется, верит, что будет прощенным.

Всё делает один Господь,
И по-другому быть не может.
Он хочет наше зло бороть,
Он хочет гордость уничтожить.

Кто честной бедности своей
Стыдится и все прочее,
Тот самый жалкий из людей,
Трусливый раб и прочее.

Душа как книга… Кто-то бережно листает,
Читая вслух, вникая в смысл, черпая суть.
А кто-то рвёт её, безжалостно сжимает
Души страницы, что обратно не вернуть.

Грешу и каюсь, каюсь и грешу,
Упав - встаю, и снова спотыкаюсь.
О милости Тебя, Господь, прошу,
И пред Твоим величием склоняюсь.

Пятница светлой седмицы
Душу мою успокой,
Чистой прохладной водицей
Всю с нее скверну омой.

Ликованье! Ликованье
Голосов весенних...

Не о том разговор, как ты жил до сих пор,
Как ты был на решения скор,
Как ты лазал на спор через дачный забор
И препятствий не видел в упор...