Каким был благоразумный разбойник до того момента, когда Евангелие застаёт его висящим на кресте и на всю Вселенную вдруг раздаются его слова – великий гимн покаяния: «Достойное по делам моим приемлю, помяни мя, Господи, во Царствии Твоем»?

Я наг, о Господи! Мне больно…
Прикрой мне наготу мою.
Довольно, Господи, довольно
Терзали звери плоть мою.

В конце 60-х годов, поздней осенью, когда земля уже промерзла, но еще не успела покрыться глубоким снегом, ненастным вечером, с последним автобусом в деревню В. приехал никому неизвестный старик.

Вот бы нам иметь уменье это –
хоть уменье это и старо -
чтоб сердец живые самоцветы
мигом отзывались на добро.

Все наши внешние учтивости друг с другом
Не говорят ни как о нашей доброте.
Вращаемся по замкнутому кругу,
Окутывая разум к слепоте.

Сегодня во сне снова видел, как меня призывают в армию. Даже смешно: мне уже за пятьдесят, а всё никак не наслужусь. И чем старше становлюсь, тем чаще вижу этот сон

Выдохну слово доброе,
Теплое, человечное.
В небо такое огромное.
Пусть долетит беспечное

Главы из книги:
Протоиерей Илья Четверухин, Евгения Четверухина
"Иеросхимонах Алексий, старец-затворник Смоленской Зосимовой пустыни"

Оставь тревогу, рядом дышит Бог,
Оставь себя, оставь свои заботы...

И стало тихо так, как будто
В лесу безлюдном ранним утром...