Дед Ефим в молодости был лесником, он привык слушать деревья и не бояться гроз. Теперь он сам стал похож на старое дерево, пустившее корни в тишину. В день Сретения к нему заглянул соседский внук. Юноша был хмурым, в его глазах застыла усталость.
— Зашел проведать тебя, дед, — сказал он, присаживаясь на лавку. — В мире сейчас так темно и холодно, будто весна никогда не настанет.
Ефим поднялся, достал из-за иконы восковую свечу, пахнущую июльским лугом, и положил на стол.
— Сегодня Сретение, сынок. День, когда Свет встречается с человеком.
— Свеча? — юноша коснулся воска. — Говорят, она защищает в беде. Она правда имеет силу?
— Она не щит, — тихо ответил Ефим. — Она — напоминание.
Он зажег фитиль. Маленький огонек мягко раздвинул сумерки, наполнив комнату золотистым дыханием.
— Тьма не имеет своей силы. Она не может напасть, она просто ждет, когда мы забудем о свете. Старец Симеон ждал три века не ради того, чтобы просто дожить. Он ждал Встречи. И когда взял на руки Младенца, его сердце растаяло, как этот воск.
Ефим пододвинул подсвечник к гостю.
— Смысл не в том, чтобы свеча лежала за иконой на «черный день». А в том, чтобы зажечь её, когда душе нужно тепло. Сретение — это когда ты понимаешь: Бог уже здесь.
Юноша смотрел на пламя. Тени в углах стали прозрачными и отступили. В его душе впервые за зиму стало ясно.
— Иди, — сказал Ефим. — И помни: пока ты несешь этот свет внутри, любая дорога тебе по силам.
Юноша вышел на улицу. Над землей замер синий февральский вечер. Морозный воздух казался хрустальным. В небе над кромкой леса тихо затеплилась первая звезда — точь-в-точь как огонек в руках старика.
Он сжал в кармане подаренную свечу. Мир больше не казался чужим. Юноша зашагал домой, чувствуя, что несет в себе маленькую частицу вечного тепла.